Магическая Москва 4

Хочу, понимаешь? Понятия не имею, как мы в этом дерьме оказались, но я так предполагаю – это ведь не «останемся вдвоем, как давно хотели», не так ли?

Павел тяжело вздохнул.

– Нет. Если б-бы я знал, что это тут, то тебя б-бы не привел. И сам б-бы не п-пришел.

– Это?

– Я д-думаю, что мы с тобой оказались где-то… в Кармане.

– Паша, ты ведь понимаешь, что я не читала ваших книг? Что это за Карман?

– Это… концепция, – маг потер глаза, словно так мог избавиться от происходящего раз и навсегда и все вернуть в норму. – Ее считали легендой, но, кажется, ошибались.

В общем… Я не специалист в этом, но суть такова: Завеса отделяет мир реальный от мира идей, п-переживаний и, в общем, мира д-духа – если б-брать старые трактаты и философские идеи.

– Допустим. И?

– В мире за Завесой человеку не выжить. Разум разрушается, разорванный на куски страстями и образами, слишком сильными, чтобы их можно б-было как-то… п-пусть б-будет «обработать». Но есть п-предположение, что на самом д-деле это не так. Что за Завесой есть п-пространства, где могут находиться люди.

П-пространства б-большие или малые. П-похожие на наш мир и отличающиеся от него, но не слишком сильно. П-подтверждений тому нет, но некоторые считают, что именно так объясняется исчезновение людей или д-даже целых п-поселений. И что все легенды о местах, куда можно п-попасть «когда цветет п-папоротник» или еще как-то – о таких Карманах.

– Подожди, подожди! – Надя принялась ходить вокруг, приминая траву и то и дело бросая на Павла странные взгляды. – То есть ты мне сейчас говоришь, что мы с тобой попали в какую-то страну эльфов, что ли? С летающими пикси, какими-нибудь дроу или и вовсе с троллями? Что за бред! Ладно, я еще могу поверить в троллей, но, вообще-то, по легендам – Волшебная Страна место столь прекрасное, что смертные хотят вернуться в нее снова и снова! А мы с тобой в какой-то степи, и… Ой.

Павел понимал удивление Нади. Сам бы удивился, обнаружив, что вокруг неожиданно летают три десятка белокрылых бабочек, взявшихся из ниоткуда.

– Тебе они нравятся, так? – полюбопытствовал маг.

Они ведь никогда не говорили на эту тему. Никогда.

Павел почувствовал укол сожаления: за восемь лет совместной жизни он так ни разу и не спросил, нравились ли жене хоть какие-то насекомые. Помнил, что она любила розы и ненавидела ромашки, знал, что предпочитала букетам цветов хорошую колбасу и пиво, выяснил, что она любит из еды, из развлечений, из того, чем занимаются наедине…

Но никогда не спрашивал о бабочках.