Время Крысолова

Предполагалось, что это бархат. Был. Не чувствуя ни малейшего угрызения совести от такого наглого вмешательства в чужие тайны, Марина развернула эти лохмотья. Под ними оказалась обложка фолианта — белая кожа с серебряным корабликом. А под обложкой — пустые страницы. Ни единой строчки не было на этих гладких, чуть желтоватых листах. Но ощущение того, что это все-таки книга и что-то в ней да написано, было удивительно прочным.

...И мир смотрит на себя в зеркало, и восхищается собою, и удивляется себе... и ненавидит себя.

Книга Кораблей.

Матерь Божия, он что — Хранитель?!

Листок папиросной бумаги, густо исписанной карандашом, выпал из потревоженных страниц.

...тебе не расскажут. Ты никогда не узнаешь, как на самом деле все это было, и никогда не захочешь спросить. Даже не потому, что моя судьба тебе более не интересна. Просто у тебя довольно других забот.

И ты никогда не задумаешься, почему не придала значения этой странной смерти. Ты вспомнишь фразу из старой повести некоего мессира Саварина о том, что людям свойственно превышать их полномочия и они часто совершают зло, искренне считая его высшей истиной, пребывая в твердой уверенности, что это именно то, чего хочешь ты.

Смерть Предстоятеля была первой ласточкой твоего обвала, первым камнем этой лавины, но ты не глядела в пропасть. Когда у мостика шатаются перила, лучше не стоять на краю.

Ты не задумалась и не спросила, и не послала запроса в Синод. Своих магистров, впрочем, ты не спросила тоже. Тебе было наплевать? Или ты была уверена в благополучном исходе? Тогда, считай, тебе повезло.

Или наоборот... это уж как поглядеть. Из меня выйдет скверный Хранитель — если я только не лягу пластом под этой ношей.

Потому что я совершенно не представляю, что с этим подарком судьбы делать и какой резонанс нужен этому холерному миру.

Юлиушу будет лечге. У него иное мерило событий...

— ...библиотекаря и архивиста. Видите ли, это распространенное мнение... но не все архивы сгорели. Нужно восстановить все, разобрать, возможно, сделать какие-то комментарии.

Не знаю, устроит ли вас это, но все, что в моих силах...

— А зачем?

— Слушайте, вы что, с ума сошли?! Какого черта вы мне голову морочите? — На его лице возникло выражение досады и скуки. И еще искреннего непонимания. В самом деле, что могло заставить средних лет человека бросить пускай и не очень счастливую, зато вполне устроенную жизнь и рвануть через всю страну? Сияющий призрак удачи? Но в Серых Горах, как известно, золота нет...