Время Крысолова

Он постоял на крыльце, спровадил в ближайшую лужу окурок дорогой сигареты и толкнул подъездную дверь.

— Подождите!

Она подбежала, запыхавшись от недолгого бега, остановилась и замолчала, не поднимая лица. Как будто сил только и осталось на это бестолковое, безликое “подождите”...

— Моне что-нибудь угодно? — спросл он.

— Вы, конечно же, меня не знаете...

— Что? — видимо, он не расслышал. Или расслышал — но как-нибудь не так. Холодный и твердый палец ткнулся под подбородок, рассеянно и бесцеремонно обращая к тусклому зимнему свету ее лицо.

— Пойдемте... пойдем...

Шоколад крошился на зубах, как лекарство, и был таким же горьким на вкус. Его надо было жевать, как хлеб, насильно, и запивать крепчайшим до одури кофе из большой белой кружки. На фарфоровом боку были нарисованы земляничины.

— Я хочу молока, — сказала женщина.

— А у меня, кажется, нету.

Было смешно смотреть, как меняется лицо этого человека. Почему-то смешно... Наверное, если бы он мог догадаться об этом, ей бы досталось. Он же не клоун в цирке.

— Как вас теперь зовут?

Это “теперь” царапнуло, но обижаться не хотелось.

— Марина. — Она и сама удивилась, услыхав в собственном голосе легкий привкус кокетства. Вот уж это наверняка было смешно: сидит, закутавшись в одеяло, бледное пугало... кожа и кости, и неровно остриженные волосы, подсыхая после мытья, косыми рыжеватыми прядями ложатся на скулы.

— Вы уверены?

— Н-нет... — Она засмеялась. Сознание вытворяло с ней странные шутки. Еще сидя во дворе в обнимку с грифоном, она была свято убеждена, что преотлично знает этого человека, но вот теперь время шло... — нет, грохотало мимо, как селевый поток, — и с каждой минутой ей все сильнее казалось, что они не знакомы. Даже не встречались никогда. Какая уж там великая любовь.

И почему она вдруг решила, что должна найти его, пересечь всю страну, чтобы оказаться с ним рядом? Почему она вообще решила, будто его имя для нее что-то значит? Ведь она никогда не слыхала его прежде… Только ли потому, что этот офицер, Виестур, который помог ей выбраться из охваченной переворотом столицы, сказал, будто бы этот человек арестован и отдан под трибунал? Но ведь Саулюс мог и ошибаться… как ошибся, называя ее государыней.