Время Крысолова

Синие, как на рождественской открытке. Рыжие осветы лежали на снегу: в комнате светилась лампа под оранжевым абажуром, на занавеске размытой акварелью нарисован был профиль склоненной над столом женщины. Порхали, как бабочкины крылья, страницы.

— Ну, — проговорил Хальк, ощущая странную неловкость от того, что даже имени у мальчишки не спросил, а теперь поздно уже. — Иди.

Он шевельнул плечами, освобождаясь от пальто. Опять выволок из-под свитера тетрадку, протянул Хальку, не поднимая глаз:

— Слушайте, а возьмите ее вы.

Может, вас дергать не будут.

Хальк зябко передернул плечами. Если кому и суждено гордо помереть от пневмонии... Сделалось смешно: четверо взрослых гоняют одно дитя, а оно, вместо чтоб утратить доверие, вручает свою судьбу в сомнительные лапы пятого.

— Я что, похож на магистра департамента печати и безопасности?

В глазах у мальчишки возникло совершенно непередаваемое выражение. Он даже платок от лица отнял.

— Не, — сказал он, улыбаясь опухшими, как оладьи, губами. — Не на магистра.

На нашего покойного директора. У матери на стене дагерротип.

Хальк не пошел к ним пить чай. Хотя Вацак — имя выяснилось в процессе прощания — зазывал и настаивал. Он стоял под фонарем, смахивая с тетрадной обложки слипшиеся в огромные хлопья снежинки. Наконец решился, открыл.

С пожелтевшей страницы, бледно-лиловыми чернилами, смотрел и смеялся в лицо знакомый до тошноты, до липкого безумия, заголовок его последней, не написанной сказки.

[1] Солдаты – перевод с польск.

[2] Т.Луговская.

Часть 1. Почти весна. Глава 4.

...Но она не любит мужчин.

Она любит клубнику со льдом.

«Крематорий».

март, 1896 год.

Ле Форж, округ Эрлирангорд.

Как принято излагать в истории болезни, «первые признаки недомогания» ощутились на лавочке у фонтана. Было сыро и слякотно, редкие проблески солнца морщили лужи и приводили в брачный восторг голубей. Пробуя после долгой зимы голос, где-то в кипарисных кронах орала горлица. Пахло сафорой и талым снегом. В мраморной чаше фонтана звенело и хлюпало, с тупым остервенением буравила воздух капель: главное украшение и гордость парка изволило оттаивать.

Мимо фонтана чинными парами прогуливались отдыхающие. Совершали, так сказать, моцион. В глазах рябило от капоров, горжеток и непременных зонтиков дам и благолепно-чинных, как родовитые покойники, кавалеров. Курортный городок Ле Форж, помимо целебных источников и мягкого климата, имел еще и такое неоспоримое достоинство, как удаленность от столицы.