Время Крысолова

Почти сразу же, как только ушел Ян Сваровски и увел вместе с собой веселых и пьяных Асю с Белкой, заявился городовой. Потоптался на пороге, скрипя новенькой сбруей, погладил рукоять притороченной к необхватному боку шашки, принюхался.

— Выпиваете?

— Только чай.

Городовой опять потянул носом воздух и туманно заметил, что вот только что, прямо на его глазах, от подъезда отъехало авто, в котором, в сопровождении милорда маршалка округа, помещались две пьяные дамы. Вот это что было?

— Визит из общества трезвости, — сказал Хальк.

– Они меня агитировали за здоровый образ жизни. А милорд Сваровски там попечителем.

Ему было невыносимо смешно, телом владела какая-то шальная легкость; в таком состоянии одинаково удачно совершаются и подвиги, и непоправимые глупости… и пишутся самые лучшие сказки.

— Вот, распишитесь в получении, — обиженно сказал городовой, в котором наконец зародилось подозрение, что его дурачат.

— Это что? – спросил Хальк, принимая сложенный втрое и заклеенный коричневым сургучом лист бумаги.

Сломал коричневую пломбу, пробежал глазами машинописные строчки. Внизу был штамп департамента печати и безопасности и личная подпись милорда Галиена Сорэна.

— Подписка о неотлучении с места проживания. Любым способом. В том числе и мистическим. В тюрьме вручить забыли.

Под мистическими способами разумелся, ясное дело, Чаячий мост. И этот запрет только подтверждал его подозрения в том, что и со смертью Алисы, и с утратой власти Слова явно что-то не так. Если Алиса действительно мертва, а власти Слова над миром больше нет, какой, к ляду, тогда Мост?! Зачем запрещать, если его все равно нету?!

Но Мост был.

Ржавые рельсы ясно просматривались в весенней траве, взбегали на холм, тянулись дальше по полотнищу моста над туманной пропастью реки. Все было как всегда, и даже запахи земли и гудрона, и при каждом шаге гравий с шорохом сыпался вниз насыпи… Хальк выбрался наверх и пошел, аккуратно наступая на шпалы. И очень удивился, когда совсем рядом, в тумане, прошли бок о бок две громадные тени, выступили из тумана и оказались лошадями – рыжей и мышастой.

В седлах высились всадники – непомерно огромные, искаженные туманом фигуры в плащах, с карабинами, вместо лиц темные пятна, ни глаз не разглядеть, ничего.

Они проехали мимо – медленно, шагом, на мгновение остановились, с высоты седел рассматривая стоящего на рельсах человека – и скрылись в тумане. Было слышно, как стучат по деревянным шпалам копыта и звякают удила.