Время Крысолова

— Это неправда! И так не бывает!

— Да? – с любопытством переспросил сидящий в кресле человек. – Почему ж, позвольте спросить?

— Саша, прекрати, — нервно посоветовал от порога Галковский. – А вы, молодой человек, сядьте. Вы из газеты, да? Мне говорила про вас… Марта Генриховна. Вы что-то хотели у меня спросить?

Он заставил Михаила опуститься в свободное кресло, а сам подтащил к столику трехногую табуретку.

— Ну-с, я вас внимательно слушаю. Спрашивайте.

А черт вас всех разбери, подумал Михаил. От всех этих подковерных интриг, тайн и удушливых больничных запахов в нем пылали досада и злость.

В таком настроении люди совершают необдуманные поступки. Все это Михаил, наученный горьким профессиональным опытом, понимал очень даже хорошо, но противиться не счел нужным.

— Да, мессир Галковский. Я бы хотел. Спросить у вас, какого, собственно, черта, вы держите здесь совершенно здоровых людей. И планомерно превращаете их в больных идиотов.

Установилось нехорошее молчание. Галковский сидел, скорчившись, на своей табуретке, и задумчиво курил, а его гость во все глаза таращился на Михаила.

— Вы, молодой человек, кого-то конкретно в виду имеете из моих больных, или в общем, так сказать, за правду радеете? – наконец осторожно поинтересовался Галковский

— Ну почему же! Можно конкретно. Вот ее, например. И не надо мне говорить, что это государыня в юности! Нашли дурака.

— На дурака вы не похожи, — вклинился гость, которого, насколько Михаил помнил, пан Марек назвал Сашей.

– Впрочем, как и эта особа – на государыню. И если вам так уж любопытно, это моя жена. Она пропала без вести около двух месяцев назад. И я, по наивности своей, полагал, что ее могли найти и не опознать, потому что она пропала… при странных обстоятельствах… ну а такихособ помещают в это заведение. Впрочем, уже понятно, что в живых ее, скорей всего, нет. Но я должен был убедиться.

— Да? – переспросил Михаил, ощущая себя невероятно глупо.

— Стал бы я вам врать.

— Я… соболезную.

— Благодарю. И от души, молодой человек, вам советую: не лезьте вы в это гнилое дело. Пишите свои статьи.

— Спасибо, — пробормотал Михаил, несколько уязвленный. Подумаешь, светило какое! «Пишите свои статьи». Разрешил! Век вашей доброты не забудем.

Он заставил себя спокойно встать, пожал руки обоим своим собеседникам и так же спокойно вышел за порог.

— Каков гусь, — в спину ему, за уже почти затворившейся дверью, восхищенно сказал Галковский.