Время Крысолова

— Чтобы меня обвинили в пособничестве?!

— А вас и так обвинят во всех смертных грехах. Ага, спасибо... Поэтому вы будете паинькой, вы будете сидеть здесь и ухаживать за моей женой, когда она вернется; ей, знаете ли, вредно волноваться... А еще вы будете регулярно являться в “крысятник” и рассказывать, какой я лапочка.

— Вы гнусный тип!

— Джемма, вы дура! — На языке вертелось множество пикантных подробностей, абсолютно не предназначенных для дамских ушей. Но когда он услышал, что дура на самом деле — государыня, потому как страдать по такому мерзавцу может только полная кретинка.

..

— Ага. Я мерзавец, она – кретинка. Хороша парочка. А вы скажите ей об этом.

Джемма густо покраснела и заткнулась.

[1] Толкования на 2 Кор. 6:9. Свт. Иоанн Златоуст.

[2] М.Щербаков

Часть 1. Почти весна. Глава 2.

25 февраля, 1896 год.

Генуэза.

Снег в южном городе — это почти всегда катастрофа.

Ветер гнал с моря плотные, тяжелые, как мокрая штукатурка, глыбы воздуха, на две трети состоящего из воды. Трамваи не ходили: стоило ртутному столбику в термометрах опуститься чуть ниже нуля, и провода покрылись коркой ледяных доспехов.

В мутной пелене метели терялись улицы, туман паром стоял над набережной. Центральную часть города уже успели отстроить после прошлогоднего обстрела, кое-где еще зияли развалины, кучи битого кирпича, всю эту неприглядность стремительно заносило снегом, и, может быть, именно поэтому возникало ощущение, что разруха ненадолго и не всерьез.

На проспекте Шарделя было пусто.

Окна немногих открытых в столь ранний час лавок и кавярен заросли толстым слоем инея, горящие внутри газовые рожки светилен заливали окна золотым, сказочным каким-то румянцем.

Эту кавину Хальк знал и помнил — давно, не связанными с осадой воспоминаниями. Две изящные женские ручки над входной дверью, в руках — тарелка с блинами. Вихри метели ароматным паром... милый, чуть картавящий голосок подавальщицы... Лаки, разделывающий стилетом толстенную оладью, густо политую медом и брусничным сиропом.

Господи, неужели это все когда-то было, и было — с ним?!

Он вышел на улицу, в снегопад, в сереющие утренние сумерки. От выпитого только что крепчайшего кофе слегка кружилась голова и часто, невпопад, тахкало сердце. Во рту стоял кисловатый ванильный запах.

...Это только кажется, что война кончается сразу. Видимые последствия устранимы так легко и с быстротой необычайной, снег зализывает ожоги земли и руины... под которыми грязь и слякоть южной зимы...