Время Крысолова

Мог ли он знать, что все обернется именно таким образом? Что за каждый его поступок – хороший или дурной – уже назначена расплата, и нет никакой разницы, во имя чего творятся подлости или вершится справедливость. Как ни пнись, последствия будут такие, как вот тут написал Хальк. Должно быть, тогда ему казалось, что это письмо – сродни завещанию, и если так, едва ли бы он стал лгать. Впрочем, Ковальский и в обычные минуты лгал редко.

Интересно. Гай Сорэн понимает, во что ввязался, какую карусель завертел, когда решил избавиться от Алисы?

Мартовский сырой ветер морщил серые лужи, но в небе, уже по-весеннему высоком, то и дело маячили синие проталины.

Двое мужчин прошли по пустым прозрачным аллеям, на минуту задержались у тумбы для афиш перед выходом из парка и наконец миновали ворота и пошли вверх по узкой улочке. Ветер стряхивал с крыш и голых ветвей каштанов, которыми была обсажена улица, холодные капли. Если бы не солнце, то и дело проглядывающее из разрывов туч, могло бы показаться, будто идет дождь.

Улочка закончилась небольшим сквером – просто вымощенный брусчаткой квадрат, в центре которого на гранитном постаменте высился памятник адмиралу Шарделю. Прямо под памятником устроился музыкант: стоял, покачиваясь в такт мелодии и закрыв глаза, тонкие и сильные пальцы порхали по длинному телу флейты, касались серебряных клапанов, и звуки текли и падали, прозрачные, как капель. Перед музыкантом на мостовой был раскрыт деревянный, обитый синим бархатом футляр.

— Подожди, — досадливо дернул плечом Гай Сорэн и повернул к памятнику. Всадник не посмел ему возразить.

Серебряный империал глухо стукнулся о бархатную обивку. Сверху лег радужный ворох кредиток, ветер зашевелил купюры, и Гай прибавил еще один империал сверху, чтобы они не разлетелись.

— Я не приму, — сказал музыкант, не поворачивая головы. Но играть перестал.

— А тебе и не подают, скотина, — заметил Гай.

— Почему же. Я помню.

— Ну так подбери деньги.

Кирилл Радэцки перехватил поудобнее флейту, присел на корточки, наклоняясь над футляром, и тогда Гай с размаху ударил его сапогом в лицо. Кир повалился ничком, головой в футляр, разлетелись в лужи разноцветные кредитки, с дребезгом раскатились медяки и серебряные монеты…

— Прекрати, — Гэлад с трудом удержал Гая от второго удара.