Скрипачки

Однако, не успел он ни получить, ни предложить, как вдруг в изумлении отринул, рухнул на пол и ткнул пальцем:

– Он… Он тёплый! От него так и прёт человеческим теплом! У него сердце бьётся! Он невысокий лепрекон! Он обманщик! Ловите! Вяжите его, рогатые лентяи! Оторвите его теплую руку и бросьте в море! Пусть остынет! Пусть остынет!

Странно стало в тесном заведении, изменились гости, перестали притворяться торговцами и библиотекарями, став гротескными переростками с носами-клювами и ветхими коротышками верхом на мышах, саблезубыми конями и робкими тюленями, безголовыми красавцами и крылатыми лягушками.

Изучающе смотрели на Пола Линча, а Пол Линч не верил глазам, встряхивал головой и брёл к выходу. Вот до чего доводят нервы, вот почему следует слушать американский джаз, а не ирландские джиги.

***

Гулко ударялись волны моря о берега, стучали в окна светолюбивые мотыльки, шумели кроны обветшалых тополей, зловещими исполинами возвышались над Голуэйем шпили башен. Но что же это? Отчего в самайнскую ночь улицы полны госслужащих с лицами нахальных хряков, цветочниц с корзинами букетов аконита, одноглазых великанов в шофёрских костюмах и школьников с чешуйчатыми лицами? Отчего ноги вязнут в болотной тине, что разлилась вместо дорог? Отчего вместо фонарных столбов тень откидывают камыши? Отчего молиподобные старушки перепрыгивают с тыквы на тыкву, с черепка на черепок, боясь намочить серые крылья? Отчего скользкий тюлень развалился в костюме джентльмена? Отчего безголовые пижоны размахивают позвоночниками, как шейными платочками?

Оглядывался Пол Линч.

Неужто, не предупредив, отец устроил городской праздник? Неужто позабыли голуэйцы старомодные обряды и покинули обогретые дома, слившись в единую нарядную толпу?

Брёл Пол Линч, но переулки казались незнакомыми. Там, где улица прежде сворачивала вправо – поворот уходил в тьму левой стороны. Там, где воды сливались с ноябрьским небом – белели призрачные силуэты посудин всяких времён, всяких эпох. Там, где обувная мастерская радовала новинками мод – сквозь стекло витрин виднелись туфельки не меньше городских ворот и сапожки не больше крошки.

Пол Линч отыскал объяснение в том, что Бузинка является притоном незаконных веществ, в том, что плохи отцовские виски, в том, что доведи его неблагодарные скрипачки. Но оттого ум не становился яснее, а призраки перед глазами не желали развеиваться.

Не слышал он, не замечал, как позади следом мчались две дивных феи.