Поющая йойк

Тот, ювелир по призванию, в совершенстве владел пластикой морока – кому ещё довериться, если не ему?

– Часом, колец делать не просят? – вырвалось у того с робкой надеждой, пока он подравнивал банкиру оплывшее лицо.

– Погоди, колечки впереди. – Мудрейший брат нежился, распростёртый в функциональном кресле-лежаке. – Правящие дома ещё не перегрызлись, мир делят. И первое кольцо – Стяжатель Злата, – ты скуёшь для нас.

«Для меня», – слышалось в его властном голосе. Но декоратору хватало и посула – будет кольцо, будет работа рукам и торжество свершения.

Из-под рук мастера банкир вышел обновлённым, посвежевшим, даже моложавым. На самый придирчивый взгляд ему нельзя было дать больше пятидесяти – да, невысок, фигура квадратная, мужиковатая, черты лица рубленые, зато осанка! И орлиный взор топ-менеджера. И низкий рокочущий голос могучего мачо, в резонанс которому трепещут женские сердца.

Силён, спортивен, ест только бездрожжевое, все достоинства при нём.

– Братец, собери всех, я вам брифинг без наркоза сделаю.

Пришлось скликать своих, каждому с кислой миной говоря:

– Зол. Похоже, наше голосование накрылось гробовой плитой, тонн пяти весом.

– Не много ли он на себя берёт? – возмутился визажист, смуте зачинщик.

– Займи его место, – предложил декоратор. – Ты справишься. Бороду, если пожелаешь, я тебе мороком в ноль сотру, как ему.

Ворчали, бурчали братья, но послушно сошлись к круглому столу. Сидя, они смотрелись ниже и младше банкира, который встречал братию стоя, да так и не сел, возвышаясь над их круглыми головами своей крепкой фигурой.

– Рад видеть всех в добром здравии. С делами меня ознакомил продюсер; дела идут блестяще, поздравляю. Возникшие в процессе небольшие трения мы устраним прямо сейчас. Высказывалась мысль, что Белоснежка напрягает нашу дружную команду и должна быть выкинута вон…

– Её надо приструнить. – Неугомонный визажист не усидел молча, таки прорвало его. – А если продолжит хорохориться, то гнать в три шеи.

– Есть два важных момента, брат. – Банкир говорил вкрадчиво и бархатно. – Белоснежка – моя любовь. Это раз. Никто из вас не в состоянии заменить её в моей душе. Это два. Теперь я готов выслушать ваши возражения.

Мало ли кто что думал и подозревал до этого момента. Как ни крути, догадка доказательству не ровня. Но каминг-аут банкира всё расставил по местам. И он глядел братьям в глаза прямо, даже надменно!

– Стало быть, изменил ты роду нашему.