Поющая йойк

И… Всё же это реквизит, сам по себе на сцене не играет. Без тебя нога – ничто.

– А я без ноги?.. Сто пятьдесят тысяч за вечер… – Сумрачно, задумчиво изучала себя Белоснежка в зеркале. – Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду покажи – я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?..

Из стеклянной глубины на неё глядела правда – вымотанная светловолосая девушка с покрасневшими от грима веками. Поодаль в сторонке – режиссёр, такой, какой он на самом деле. Белоснежку чуть передёрнуло от его вида.

– Что мне платили бы с обеими ногами?

– Ты должна помнить по клубам. Полсотни евро песня, пятьсот полный концерт.

– То было раньше.

– Контракт ещё на четыре года.

– А, когда нельзя будет собирать мне на протезы…

– Еврозаконы, милая. По достижении возраста сбор помощи запрещён.

– Я должна отдохнуть. Пусть ужин принесут сюда. Йогурт, фрукты, ржаные хлебцы.

Верное средство отослать режиссёра подальше. К кормлению дойной певицы он относится очень серьёзно. Чтобы она была довольна, может в лепёшку расшибиться.

Заодно повод выгнать всех взашей из уборной. Еда так же интимна как любовь; не должно быть свидетелей того, как ты челюстями работаешь.

Или говоришь по телефону.

– Шу, он явится послезавтра. Да, сюда. Если мы с ним куда-то ездим, это рядом с Лор-ам-Майном. Но я сделаю так, что останемся здесь. Ты готов? всё узнал?

– Да, Васёна. Слу-ушай… Ты не против, что я так тебя называю?

– Боишься получить власть надо мной?.. – Глаза её хитро, насмешливо прищурились, играя весёлыми искорками.

– Я бы рад, – вздохнул он о несбыточном. – Но ты другой породы.

– Всё-то ты породой меришь.

– Уж такой я.

– Будь вовремя, – велела она строже.

* * *

Из всех братьев он один пользовался самолётом, остальные небесных ладей избегали. Оторваться от родимой земной тверди, не чуять её под ступнями – брр, нет-нет-нет!

Чем занимался он на стороне, с кем и чем торговал – банкир умалчивал. Остальные шестеро, руководимые продюсером, вели проект в Лор-ам-Майне.

А седьмой, продвинутый, живущий в ногу с веком, занимался деловыми связями, вращаясь среди родовитых особ, которые сами зеркал избегали и хлеба не ели. Эти чудаковатые аристократы и есть реальные хозяева Европы. Общаться с ними было противно и страшно, но целесообразно.

В городок на Майне он являлся, чтобы поддерживать наружный морок в должном виде. Мог и сам, но для экономии сил поручал декоратору.