Другая сторона

Лечебного… Как же! Единственное, на что он мог сгодиться, так это для особо вычурной эвтаназии. Впрочем, Феликса знала более подходящие применения «Драконьей Крови».

В соседней комнате на полную громкость работал телевизор. Сын смотрел идиотское ток-шоу: истеричная ругань сливалась в невнятное бормотание. Феликса умела отсекать лишние звуки, но сейчас едва сдерживала раздражение.

Калеб вернулся домой пьяным вдрызг. И это несмотря на наказание: с утра Феликса устроила ему сильнейшее похмелье. И все же опять… Опять! Словно он делал это намеренно, чтобы лишний раз позлить мать.

Знает же, что наказание неизбежно, но ходит по кругу, как заводной болванчик. Даже мышей можно научить жить без ошибок – достаточно пары ударов током. Калеб же делал все, чтобы доказать, что он выше условных рефлексов. Должен бы помнить, чем закончилось для его отца пренебрежение советами Феликсы.

Она взяла вырезанную из фотографии фигурку Краузе и обвела пальцем по краю, отрывая заусеницы. Кролик глухо заворчал.

– Спокойно, мой маленький, – утешила его Феликса.

 – Все в порядке.

Бультерьер не поверил. С усилием он поднялся на лапы и подошел к хозяйке, уткнувшись влажным носом в ногу. Феликса поднесла фигурку к крошечным красным глазкам. Бультерьер долго щурился, прежде чем вынес вердикт:

– П'хо…

– Без тебя знаю, – ответила Феликса. – Но вокруг одни идиоты, неспособные выполнить простейших указаний.

– П'хо… Не пол'тса…

– А это мы посмотрим, – зло усмехнулась Феликса.

Проклятая собака! Опять сомневается в ее способностях? Давно в зеркало не смотрелась?!

Феликса задержала дыхание, мысленно отсчитывая секунды.

Нервничать не время, надо успокоиться. Когда в глазах стало темнеть, она позволила себе выдох. Мелкая дрожь, не успев начаться, отпустила. Так лучше… Работа требовала максимальной сосредоточенности, излишние волнения ни к чему.

Кролик не стал спорить. Он плюхнулся у ног хозяйки, красные глазки закрылись, но Феликса знала, что бультерьер не спит. Ему же интересно.

Она опустила фигурку Краузе в миску; затем вилкой, чтобы не обжечь пальцы, затолкала ее поглубже, так, чтобы кровь покрывала изображение. Струйки драконьей крови заскользили по блестящему глянцу, стирая лицо Краузе. Взяв миску левой рукой, Феликса ее встряхнула; красная жидкость закружилась по стенкам. Против часовой стрелки.

Сорвавшаяся капелька попала на кожу запястья и противно запузырилась. Феликса вздрогнула, но, стиснув зубы, продолжила вращать миску.