Другая сторона

Мысленно она отругала себя за то, что забыла надеть перчатки.

Кровь вскипела черной пеной. Сквозь толстый фарфор Феликса почувствовала, как нагрелась жидкость. Она поставила миску на стол.

– Теперь посмотрим, что получилось… – сказала она больше для Кролика, чем для себя. Собака тут же открыла глаза.

Подцепив вилкой остатки от фотографии, Феликса переложила их на стоящую рядом тарелку. Бумага превратилась в склизкий комок. Феликса его расправила; металл зубцов уже начал шипеть – драконья кровь разъедала железо, как кислота.

В конце концов ей удалось привести фигурку Краузе в приемлемый вид. В остатках снимка едва угадывались очертания человека: краска расползлась, превратив цвета в грязно-коричневое месиво.

Феликса тихо выругалась. Не получилось. Фотография отказалась впитывать кровь.

– Я г'рил, – заметил бультерьер и снова отключился.

Феликса вытерла выступившие на лбу капельки пота. От поднимающихся над миской испарений кружилась голова и першило в горле.

Так дело не пойдет. С оставшимися снимками точно ничего не получится. Только даром переводить зелье и силы. Ей нужна хорошая фотография, та, которая примет в себя драконью кровь. Чтобы та заструилась и по венам Краузе, отравляя и пожирая железо. Соотношение объекта и образа – проторенная тропинка для колдовства; новый век лишь немного облегчил дорогу.

– Калеб!

Сын появился спустя пару минут – всклокоченный, с опухшими глазами.

– Нужно достать одну вещь, – сказала она.

Калеб что-то пробурчал.

– Речь идет об отце твоей… – Феликса не смогла подобрать достойного слова.

В мутных глазах заплясали искорки интереса.

– Мне нужна его фотография. Четкая, в полный рост. Лучше несколько.

– Где я ее возьму? – Калеб поскреб щетину. – У меня нет фотоаппарата. Я им и пользоваться не умею.

Феликса напряглась.

– Единственное, чем ты умеешь пользоваться, – пульт от телевизора, – тихо сказала она. – А головой не научился. Я сказала – мне нужна, этого разве не достаточно?

Калеб заскрипел зубами. Приоткрыв один глаз, Кролик глухо заворчал. Калеб наградил пса испепеляющим взглядом.

– У твоей должны быть какие-нибудь семейные фотографии? На худой конец, у него дома. Сейчас он тебе не помешает.