Другая сторона

Какое ему дело, втыкает она в них иголки или капает расплавленным воском? Ее колдовские штуки были ее колдовскими штуками, и связываться – себе дороже. Он не верил, что мать превратит его в жабу, как грозилась, когда он был ребенком, но знал, что это в ее силах.

Однако на этот раз Калеб остановился. Снимки оказались мутными, но Калеб сразу узнал широкое лицо и всклокоченную бороду Марва Краузе.

– Эй! – сказал Калеб. – Да это же ее чокнутый папаша!

Феликса выпрямилась. Взяв одну из фотографий, она поднесла ее к носу, хотя никогда не жаловалась на плохое зрение.

– Действительно… Хм, интересно… Забавно…

Прежде чем спуститься в подвал, доктор Норсмор тщательно запер двери и опустил жалюзи. Гасить свет не стал, только прикрыл люстру пыльным чехлом – главное, снаружи не видно. Сомнительно, что в столь поздний час кто-то наведается в гости, но предосторожности не помешают.

Люк, ведущий в подвал, находился посреди гостиной. С первого раза и не заметишь, так ловко были подогнаны доски паркета.

Тридцать четвертая плитка от стены; но от волнения доктор постоянно путался и сбивался со счета. Он не помечал ее ради безопасности и прятал люк под толстым китайским ковром. Подарок Ван Джоу… По странному стечению обстоятельств на ковре были изображены два переплетающихся золотых дракона. Сейчас ковер грудился у дальней стены; туда же доктор сдвинул мебель.

Инструменты он подготовил пару часов назад, и они терпеливо ждали у распахнутого люка: фонарик, электрическая дрель с набором новых сверл, гнутые медные трубки и полтора десятка пустых бутылочек.

Норсмор старательно переложил их в саквояж и заглянул в темные глубины.

Из подвала тянуло сыростью и плесенью. Затхлый, мертвый воздух, хотя Норсмор знал точно: то, что ждало его внизу, было живым. Еще живым…

Из паутины трещин сочилась рыжеватая жидкость. Скорее всего – вода, правда, доктор не рискнул бы пробовать ее на вкус. Скобы лестницы крошились ржавчиной и опасно болтались в гнездах из отсыревшего цемента. Спускаться по такой лестнице дело рисковое – в любой момент одна из ступеней могла вывалиться.

И тогда сильно повезет, если он не свернет шею. Но, утешал себя Норсмор, выигрывает тот, кто рискует. Не приглашать же каменщика?

Доктор спустил вниз удлинитель, провод которого был обмотан синей и черной изолентой, а приколоченная к дощечке розетка разболталась и треснула. Раздался глухой стук. Норсмор посветил фонариком. Желтое пятно заблестело на стенке и растворилось в темноте.