Другая сторона

Раньше, чтобы дотянуться, надо было лезть на стремянку. И нигде ни пылинки… Николь наверняка убирается здесь минимум раз в неделю.

В углу стояла кровать, вернее высокий матрас, накрытый одеялом. Не потому, что Наткет боялся высоты, – просто подобное ложе несло оттенок спартанской аскетичности. Закаляет характер, так он тогда говорил. То, что нужно будущему пилоту.

Вдоль стены громоздились коробки с журналами и книгами. Наткету вдруг захотелось зарыться в них и просидеть всю ночь – перебирая, перелистывая и перечитывая.

Ничто так не хранит воспоминания, как. старая бумага. А с этими журналами и книгами прошло считай все его детство. И едва ли, перечитывая тот самый «Изумрудный город» в зеленой обложке, он будет думать о приключениях Дороти и ее друзей. Вот про то, как они с Николь собирали желтые камешки, чтобы сделать дорожку к домику на дереве, – про это он вспомнит.

– Принести еще одеяло? – предложила Николь. – Отопление барахлит, а ночи сейчас холодные.

– Все в порядке, – заверил ее Наткет.

 – Я так вымотался, что спать буду без задних ног.

– Как знаешь, – сказала Николь. – Спокойной ночи.

Она вышла, прикрыв за собой дверь.

Наткет погасил свет, но еще долго лежал без сна. Сквозь щель в занавесках выглядывал острый рог месяца, похожий на слоновий бивень. А в стороне мерцала розовая звездочка. Это и есть Марс?

Уже засыпая, Наткет подумал, что так и не перезвонил инспектору. Флюгер на крыше тихо заскрипел, ловя дыхание океана.

Калеб терпеть не мог обеденную скатерть в своем доме: изрезанную ножом, выцветшую от времени клеенку. Но бесила Калеба не ее ветхость, а рисунок. Фрукты: фаллического вида груши, лоснящиеся персики, упругие грозди винограда… С тем же успехом на клеенке могли быть пропечатаны порнографические картинки.

Скатерть выбирала его мать, а вкус у нее был чудовищный. Достаточно взглянуть на собаку. Сейчас бультерьер с идиотской кличкой Кролик лежал у ног и громко храпел. Не спал, но храпел.

– Пошел вон. – Калеб замахнулся, чтобы пнуть собаку, но, наткнувшись на ледяной взгляд матери, так и не ударил. Кролик даже не шелохнулся.

– Ешь спокойно, – сказала Феликса.

Калеб уставился в тарелку. Спокойно, как же! Он повозил ложкой, размешивая суп. Среди кружочков белесого жира плавали рыхлые хлопья цветной капусты. Овощи он ненавидел, как и фрукты, но мяса сегодня мать не дала. Выловила кусок и демонстративно отдала собаке.