Другая сторона

 – К чему тогда глупые розыгрыши? Помнишь, как он бегал в костюме снежного человека? Знать наверняка и подтасовывать факты – как-то не сочетается.

– Ты никогда не задумывался, зачем он это сделал?

– Хотел попугать соседей, – ответил Наткет.

Николь покачала головой.

– Кажется, это называется ловлей на живца. Честер решил, что настоящему снежному человеку захочется поболтать со своим собратом.

Наткет усмехнулся. Отец умел производить впечатление на девушек, и, похоже, Николь попалась на удочку его историй.

Они проболтали до глубокой ночи, вспоминая и перекидываясь старыми шутками. Бутылка опустела, а они продолжали сидеть. В тусклом свете волосы Николь отливали жидким золотом. А еще у нее блестели глаза. Наткет отстранение заметил, что он путается в словах и совершенно не думает, о чем говорит. Надо взять себя в руки, того и гляди ляпнет лишнего. Словно уловив его настроение, Николь встала.

– Поздно уже, а ты и не отдохнул с дороги…

– Да ничего страшного, я тут подумал… Знаешь…

– Я тоже устала, – перебила Николь.

– Да, конечно. – Он встал, опираясь на спинку стула.

Вслед за Николь он поднялся на второй этаж. Николь толкнула дверь и щелкнула выключателем.

– Ну как? – сказала она. – Узнаешь?

Наткет кивнул. Конечно, узнает, еще как… Если бы воспоминания имели вес, пусть каждое с мелкую монетку, то сейчас его расплющило бы многотонной громадой.

Стены комнаты были разной длины, образуя неправильную трапецию. Чтобы уравновесить асимметрию, потолок сделали скошенным, в итоге добившись противоположного эффекта. Но Наткету эти нескладности были по душе.

Ветер колыхал синие занавески, на которых развернулась история авиации – среди крошечных облачков застыли бипланы и сверхзвуковые истребители, пузатые аэробусы и остроносые летающие лодки.

Он же когда-то подумывал о карьере пилота… Чтобы пролетать над Спектром безоблачными ночами и мигать огоньком знакомым, собравшимся на главной площади.

На лесках, привязанных к люстре, крутились модели самолетов – неряшливо склеенные и неумело раскрашенные. Привстав на цыпочки, он подтолкнул зеленый «Ньюпор» – самолет закрутился в смертельном штопоре.