Шатун

– Привет, – буркнул я, подходя к ней.

– Здравствуй! – пропела Нора. – Садись.

Я и сел. А сам думаю: как бы уйти поскорее.

– Думаешь, я чокнутая, да? – говорит Нора, а сама по-прежнему кормит голубей. Без претензий говорит, спокойно так. Голос у нее мягкий, нежный, немножко в нос отдает, будто у нее недавно был насморк.

Я хотел сказать честно – типа да, думаю, что ты чокнутая. Но не сказал, само собой. А она продолжает:

– Хотя не думаю, чтобы у тебя был выбор, да? Тебе остается только мне поверить. Просто поверить.

– Во что поверить? – бурчу я.

– В то, что у меня есть очень хорошие друзья. Они не обычные… скажем так…

– Ну и где они?

– Они всегда рядом, как и полагается друзьям, – отвечает Нора.

Я встал. Понял, что с меня достаточно.

– А еще они воркуют и дрищут где не попадя, да? – ехидно говорю напоследок.

– Нет, они живут во тьме.

Сказано это было вроде негромко и ровным голосом, но у меня спина похолодела. Что-то было зловещее в этих словах… Во тьме, надо же… Шизофреничка…

Нора подняла на меня глаза – голубовато-зеленые, с желтыми прожилками.

Я вдруг заметил, что разрез глаз у нее миндалевидный, красивый, а взгляд безмятежный такой, как у ребенка, которого никто никогда не бил, не чморил, не ругал… Хотя Норе хорошо доставалось раньше, когда у нас в классе училась Лида Шумилина – большая стерва; Анька Красина рядом с ней – ангел небесный.

– Если не веришь мне, Володя, можешь проверить. Возьми вот это.

Вынимает из кармана и сует мне в руку колокольчик, на вид бронзовый, хотя я в этих делах не разбираюсь.

Колокольчик маленький, самый обычный и простой, на рынке в лавке сувениров можно такой же купить за копейки. Вдоль обода тянется надпись из каких-то иероглифов. Вроде бы китайских, но в китайских должно быть больше палочек. Наверное, все-таки японских.

Я взял его. Он оказался холодный, словно и не лежал в кармане старой куртки.

– Ну и что мне с ним делать?

– Ты должен прийти в самое темное время суток в самое темное место в городе и позвонить в колокольчик…

– А потом из темного места выкатиться гробик на колесах, и оттуда выскочат друзья и накостыляют Егору и Илье? – упражняюсь я в остроумии.

С такой, как Нора, даже полный и абсолютный «омега» может иронизировать. Впрочем, мне тут же стало стыдно.

– Они не используют гробы, – серьезно отвечает Нора. Достает еще кусочек хлеба и начинает крошить на землю. Голуби устроили у нее под ногами свалку. – Просто позвони и скажи, что тебя обижают. И что тебе нужны друзья. Они помогут.