Шатун

Подумалось, что привыкнуть можно ко всему; если часто видишь сверхъестественные вещи, начинаешь на них не реагировать. Сверхъестественное становится естественным, даже обыденным, если его слишком много. Происходит обесценивание, как деньги или товар в экономике.

И в то же время я волновался. Как не волноваться? Мы шли на убийство человека, пусть он и был слугой Мары.

Прохожих было немного, на нас не обращали особого внимания, хотя некоторых людей удивлял странный «рюкзак» у старика. Холодало, изо рта вырывался пар, искрящийся в свете фонарей.

Через пару кварталов я заметил, что идём мы к тому самому дому, где мы с Шаниным снимали квартиру. Я бросил быстрый взгляд на Грушина, его лицо было сосредоточенным и серьёзным, как у препода во время контрольной, руки в карманах, наверняка сжимают рукоятку ножа.

Знает ли он, что слуга находится в «моём» доме? И как вообще случилось такое совпадение? Или это не совпадение?

– Раньше до него руки не доходили, – пробормотал Грушин.

Я достал ключ с брелоком, внутри которого находился чип, приложил к панели на подъездной двери. Раздался короткий тонкий сигнал, и дверь открылась. Пусть дед знает, что я здесь живу, к чему скрывать?

– Ловко! – поразился Грушин, так и не догадавшись, в чём дело. Видно, подумал, что у меня с собой специальный девайс для взлома.

Мы вошли внутрь. Я не стал переубеждать часового мастера, от волнения перехватило горло, говорить не хотелось.

Грушин завёл прибор, протянув одну руку за спину, другой коснулся моего плеча. Мы опять провалились в Багровый мир. Завтра я буду спать целые сутки...

Стеклопакеты в оконных проёмах на лестничных пролётах пропали, их поставили недавно, и в Багровом мире они ещё не проявились. Сквозь пустые проёмы виднелась залитая кровавым светом улица – совершенно пустынная.

Обшарпанные стены без малейших признаков штукатурки оплетали пульсирующие «корни» Мары. Зрелище было отвратительное, гнусное какое-то. Словно мы проникли внутрь полумёртвого огромного существа и смотрели на его артерии и вены, которые всё ещё жили, пульсировали, тогда как плоть и кости давно умерли и потихоньку разлагались.