Шатун

Он не просто Жуткий, он – одинокий борец со злом в её чистом и ужасающем виде. Не голливудский красавчик с впечатляющими анаболическими мускулами и в костюме супергероя, не гений, не миллиардер и не филантроп. И уж тем более не плейбой. А тощий дед со смешным и громоздким прибором.

Не все Жуткие враги, это я уяснил окончательно и бесповоротно.

Грушину давно хотелось выговориться. Это было заметно. Он ввёл меня в курс дела, не поинтересовавшись моим именем. Я ожидал, что он продолжит рассказывать о своей тайной деятельности, но он меня удивил.

– Мне нужна ваша помощь, молодой человек, – сказал он, хитро поглядев на меня. Я напрягся. – Я давно охочусь на одного слугу Мары. Но добраться до него не получается, он слишком осторожный и хитрый. В Багровом мире много не погуляешь, тратиться уйма энергии. Я так понимаю, вы – спец по взлому и проникновению? Мне нужно забраться к нему домой, я примерно вычислил, где он регулярно бывает. Ну что, согласны поучаствовать в убийстве?

V

Я проспал дома до обеда, как в старые добрые времена на каникулах, до встречи с Шатуном, который смотрел на позднее пробуждение как на личное оскорбление.

Проснувшись, я лежал в постели и думал о том дерьме, в которое ухитрился вляпаться. В принципе, не в первый раз вляпался, что с одной стороны успокаивает, а с другой – настораживает. Успокаивает, потому что есть какой-никакой опыт, настораживает, потому что налицо отвратительная тенденция.

Шанин по головке за мою самодеятельность не погладит. Дел я натворил за пару дней немало. Залез в чужую квартиру. Связался с Жутким, о котором знаю только, что он сам мне соизволил рассказать. Стал свидетелем убийства.

Но это всё ерунда, поскольку я собираюсь накосячить ещё больше. Я согласился поучаствовать в очередном убийстве.

Для нормального, адекватного человека мои выкрутасы выглядят, мягко выражаясь, необычно.

Суть в том, что я видел Мару. Видел эту медузу размером с город, которая прямо сейчас, невидимая, нависает над всеми нами и высасывает силы из чувствительных людей. В окно я видел голубое небо с белесыми облачками, такое знакомое и мирное, однако память услужливо накладывала на эту картину зрелище чудовищной багровой массы.