Шатун

– Оно разумное?! – поразился я, вспоминая мерзкую гигантскую медузу в небе и её бесчисленные щупальца.

– Ещё какое. Мара высасывает из людей и животных силы. Это энергетический паразит чистой воды. С определёнными людьми, злобными по природе, у неё сродство, насколько я понял. Мара управляет ими как марионетками. Это её слуги. Или, точнее, рабы. Из города они никуда не уезжают, и связь с Марой не прерывается.

Я перебил:

– Мара есть только в нашем городе?

Дед помялся. Кажется, он не знал точно, да и не задавался особо этим вопросом.

– Вроде да...

– Почему? Откуда она взялась?

– Место, значит, проклятое. Роднинск построен на языческом капище древлян, которые владели этими землями ещё до прихода Рюрика и прочих варягов. Хотя, возможно, капище ни при чём, просто где-то рядом есть портал в другую вселенную.

Я вспомнил об инвариантах Вселенной-Древа. Кстати, не знали ли об этой структуре мира викинги, когда размышляли о мировом древе Иггдрассиле? Впрочем, идея о мировом древе есть в любых древних мифах, это я в одной книге читал у Тамары.

– А что делают рабы Мары?

– Их задача – находить людей-доноров. Людей со слабым энергетическим иммунитетом и подключать их к Маре. Я сам видел.

Мне вспомнилась Даша. Уход отца пошатнул её здоровье. Энергетический иммунитет (что бы это ни было) у неё оказался слабоват, творческая натура, как-никак, и всё такое прочее. Вот Мара, скорее всего, к ней и прицепилась.

Это соображение скользнуло по самому краю сознания и тут же исчезло.

– Скоро она завладеет всем городом, – убеждённо сказал Грушин. Глаза его горели. Я понял, что Мара – его идея-фикс. Неудивительно. Когда знаешь, что над головой висит эта невидимая хрень, думать ни о чём другом невозможно. – Я стараюсь по мере сил бороться. Вот уж пятерых слуг убил. Ни малейшего раскаяния не ощущаю. Они для меня не люди, хуже животных. Боюсь лишь, что скоро Мара поумнеет настолько, что догадается расправиться со мной.

Он замолк, задумавшись. Я больше не задавал вопросов. Мы сидели на диване в освещённой люстрой комнате, наполненной тиканьем часов, – я и старый Жуткий, – и думали каждый о своём.

Грушин хмуро посмотрел на меня.

– Не поверили?

– Поверил, Анатолий Васильевич, – честно сказал я.

Да, поверил. Сам видел Мару. И старик меня пощадил, хотя мог завалить без труда, как «слугу Мары».