Шатун

Ведь город был оплетён этими структурами, которые свисали, словно увеличенная в миллиарды раз бахрома циклопической медузы, нависавшей над землёй.

Задрав голову вверх, я увидел полыхающее багровым свечением брюхо этой медузы, которая висела совсем низко над городскими крышами подобно инопланетному кораблю из «Дня независимости».

Зрелище было до того фантасмагоричным, что я не столько испугался, сколько был шокирован. Ни о чём не думал, в голове зазвенела первобытная тишина.

А мгновением позже нахлынул ужас.

Бывает, заболеешь гриппом, температуришь, чувствуешь слабость, разбитость и, когда засыпаешь, видишь неприятные болезненные сны. Когда я простужался в детстве, мне снились огромные серые шары, которые накатывали на меня, давили под своей неимоверной тяжестью. Эти шары были больше самых больших гор, их запредельные размеры подавляли и вводили в ступор.

Эта исполинская медуза в небе, опутавшая щупальцами город, подавляла так же, как круглые горы из моих снов. Она походила на багровое облако невообразимых размеров, в котором вспыхивали мириады молний.

У меня перехватило дыхание, лёгкие будто забились песком, от ужаса я не мог дышать. Накатывала паника...

...И вдруг багровый свет пропал одновременно с тиканьем, на которое я перестал обращать внимание. Зато вспыхнул обычный свет, электрический.

Всё вернулось на прежние места. В комнате снова появились обои, линолеум, шкаф, диван и телик. Странный аппарат больше не тикал. А ещё в дверях возник Грушин.

– Ну и что вы здесь потеряли, мелкий засранец? – рявкнул он.

Даже обзываясь, он ухитрялся не «тыкать».

Он дёрнул кистью, и в ней раскрылась телескопическая дубинка. В его облике не было и следа страха или растерянности. Вот в тот момент я и поверил, что он настоящий Жуткий.

Интересно, он специально сказал мне, что уходит к другу, чтобы заманить в ловушку? Или никакой ловушки не было, и он просто вернулся, потому что планы изменились?

Я выхватил йо-йо. Дед отклонился назад, и ангельское стекло пролетело в сантиметре от его плеча.

Он сделал выпад, и мой череп чуть было не разлетелся на куски от удара металлической дубинки. Драться он умел и, что немаловажно, относился к этому сосредоточенно и спокойно, как гроссмейстер относится к сеансу одновременной игры, без лишней суеты и страха.

Промахнувшись во второй раз, Грушин перехватил дубинку левой рукой и освободившейся правой вытащил откуда-то из-под ремня устрашающего вида «финку».