Город и море

Вон, во дворе, поляна, куст сирени видите – там портал. Самый обычный, но без этих дешевых мерцаний воздуха, поющих цветов и прочей бутафории. Как увидите большой муравейник, так значит, вы на месте.

– А… – Честно признаться, Дис думал, все будет намного трудней. Он уже готов был долго уговаривать, может даже, пригрозить какой-нибудь глупостью. Он криво усмехнулся, – И в чем подвох?

– В двух вещах. Первая заключается в том, что в данный момент переброска материальных объектов в пространство Муравейника затруднена.

Я вписал это в схему, как только вернулся. Не потому, что мне кого-то не хотелось бы пускать в свои секреты, отнюдь. Просто портал с той стороны открывается в реке, на глубине где-то двух метров, в тридцати метрах от берега и при сильном течении. Представляете, как хорош я был, когда вынырнул оттуда в марте, пробив головой лед? Хорошо, что зима была теплая, лед уже почти протаял, а то мог бы и вовсе не всплыть.

– Странно. Ведь этот ваш сценарий тоже построен по схемам Муравейника.

Я думал, точки перехода должны совпадать.

Ян снова нервно хохотнул – все-таки, кажется, он был немного сумасшедший:

– Я тоже так думал, пока не наглотался студеной водички. А ведь чуть-чуть, и местные жители по половодью достали бы из воды мое бренное тело с большими удивленными глазами. Но я выплыл. Я два года там жил. Если рискнете воспользоваться моим порталом, расспросите обо мне население. Они расскажут о чудаке, который раз по пятнадцать на дню, не взирая на погоду и время года занимался экстремальным дайвингом с нанятой у дачника лодки.

Повторяю: я оказался там заперт. Заблокирован на площади в несколько квадратных километров.

Дождь продолжался. Дис, вопреки собственному желанию, все больше заинтересовывался словами Яна, правда, в связи с этим его начала щекотать одна догадка, которую он никак не мог выцепить из глубин подсознания. Догадка казалась неприятной.

– И что было дальше?

– Я там жил. Искал путь и, в конце концов, нашел его. Врагу такой путь не пожелаешь… кабы не Байрон… – в голосе собеседника появились явные стариковские интонации.

Дис спросил:

– А как же быть с пресловутым эффектом Яна?

– Это… ну, был первый, неудачный опыт. Почти неудачный. Потом второй, тот, о котором мы сейчас говорим. И, наконец, третий… я его спланировал на основе самой главной ошибки первого. Он заключается в том, что в Муравейник отправляешься не лично ты, а кто-то другой, человек из неважно, какого, третьего сценария.