Привратник

Берёшь это, - опять суёт фалангу мизинца. - И это, - осторожно кладёт мне в ладонь кость чуть побольше. - И ладно, забирай палку.

Неряшливо бросает обломок, но так чтобы я не смог поймать, а чуть в сторону, чтобы пришлось разжать пальцы и выронить кости. Однако, я на хитрую уловку мужественно не повёлся, позволив обломку стукнуться о пол и отскочить под синтрон. Даже взгляд не скосил, продолжая пялиться на «святые мощи» в своей ладони - два крохотных фрагмента рыцарской кисти.

Нет, святейшество, не на того напал.

Я уже вышел из возраста когда прокалываются на подобных подставах.

Вынимаю белоснежный носовой платок, бережно укладываю в него «костяные подарки», заворачиваю, осторожно засовываю во внутренний карман и лишь затем подымаю тонкую планку сакуры и небрежно бросаю в боковой карман пиджака.

- Ну и скряга вы, архимандрит.

- Я тебе сразу денег предлагал, - отозвался тот, уже раздобыв где-то белое полотенце и накрывая ларец.

- Деньги ничто.

- Тоже верно, - кивнул священник, взглянув на меня уже чуть по другому, более дружелюбно.

- Ты не обижайся, Сергий. Но не могу же я святыми реликвиями разбрасываться направо и налево. Квиты?

- Квиты, - вздохнул я и заторопился к выходу, пока Николай не передумал и не потребовал вернуть и то, что уже отдал.

Впрочем, он уже полностью сосредоточился на находке не обращая на окружающее никакого внимания.

Выйдя за ограду церкви я брезгливо выбросил «святые мощи» в ближайшую урну вместе с платочком, его уже всё-равно нормально не отстирать.

* * *

Последнее движение наждачной бумаги по продолговатому куску дерева, серый мох легко раскрошился и отстал, грязь счистилась, и обломок меча засиял, как отполированный. И хотя фракция наждачки довольно крупная на тонкой деревянной планке не осталось ни одной царапины. Нельзя поцарапать то, что чудом оставалось целым на протяжении нескольких тысяч лет. Это уже давно не ветка сакуры, никакая древесина просто не переживёт подобного временного интервала — истлеет.

Это квинтэссенция силы духа, чистая вера, лишь повторяющая контуры деревяшки, это мощь человеческого упорства и целеустремлённости. Короче, понятия не имею, что это такое, но явно не дерево.

Помнится, один мой товарищ, пожалуй, единственный кого я с чистым сердцем могу назвать другом и наставником, мог часами рассуждать как именно частицы, эфемерной субстанции под названием «вера» смогли заменить собой молекулы древесины и выковать подобный клинок.