Хей, соколы, или Мой папа Муравьев-Апостол

Он из Мариуполя… ну то есть из Донецка, но в Мариуполе живет, а мы к нему переехали.

Как можно переехать в другой город и даже страну, я понимал. Как может так быть, чтобы папа бросил и нашелся другой – нет. То есть я знал, что и так бывает, но – а как это? Я промолчал, сделал еще два бутерброда, один для себя, и открыл шоколадку. Кот немедленно пришел ко мне интересоваться фольгой. Прихватил ее зубами и поволок под раскладушку. И начал шуршать.

– А потом война началась… Папа в армию пошел сразу – он врач.

– Хирург?

– Хирург, да, он с ранениями умеет… я тоже, когда вырасту, врачом буду. Мы с мамой остались, а тут бомбить начали. Мы в подвале прятались… почти месяц. Нас там семь человек было... дядя Федя за водой всегда ходил и едой... его убило. У мамы в подвале давление началось… давление есть, а лекарств нет… она меня не пускала, но я однажды за таблетками ей бегал. А потом эвакуация… Мы думали, наши пришли, куда-нибудь в Днепр нас вывезут! А оказалось – в Ростов. Мама отказывалась, а что было делать? Ну хоть куда, лишь бы не бомбили.

А потом он заразительно зевнул. Как можно было зевать, когда о таком рассказываешь, я тоже не понимал, но сказал:

– Тут постелено, ложись.

Он поставил кружку на тумбочку и тут же уснул. Вот ведь довели человека! Спать хотелось ужасно, но я заставил себя отнести хлеб и грязные кружки на кухню – там сидели только папа и Баба Яга, а между ними стояла бутылка коньяка. Баба Яга рассказывал:

– Ты бы знал, какая она классная! Она мне рисунки присылала…

Кажется, он опять рассказывал про неведомую Варвару.

– Пить вредно, – мрачно сказал я, чтобы хоть что-то сказать, и отправился чистить зубы.

…Утром первым делом я спросил:

– Ты в домовых веришь?

Данила усмехнулся:

– Да я не просто верю! Я уже вашего увидеть успел. Серьезный дядя, с бородой! Как только уговорили в городской квартире жить? Я тоже хочу… у нас не было. Да и хорошо, что не было… я видел, что бывает, когда есть… – и помрачнел.

Судя по всему, человек был наш, так что я и ответил:

– Эмигрант-беженец он у нас, из разрушенной деревни. Там еще такие есть, как раз сегодня молоко им понесем с друзьями. Пошли с нами!

Но первым делом он пошел проверять, как его мама, и мы с ней наконец познакомились. Ее звали тетя Лида, и у нее была очень хорошая, хотя и несколько нервная улыбка. А еще – очень красивые волосы. Много волос. Она сидела и расплетала косу толщиной с папину руку.