Хей, соколы, или Мой папа Муравьев-Апостол

Проверено – не может человек долго плакать, когда кот сует ему свой хвост прямо в нос и щекочет.

Вот и Данила сначала фыркнул, потом чихнул, а потом начал гладить Баюна – он явно понимал, как правильно чесать котов. Баюн оглушительно заурчал. А я за это время налил кипяток в Санькину кружку с самолетом, сунул туда пакетик чаю и спросил, как будто ничего и не было:

– Сахар тебе класть?

– Да… два куска… Извини. Просто все это время мама сама плакала… а мне, значит, было нельзя, чтоб ее еще больше не пугать. А еще консьержка ваша на меня взъелась.

Галина Санна, значит, самовыразилась, пока они заходили. И ведь не лень же! Ночь на дворе, а все сидит в своей будке!

– Она просто ведьма, – сказал я, – причем не настоящая. Настоящие ведьмы на метлах летают и самолеты сбивают, чтоб не бомбили никого. Я знаю, у нас такая останавливалась. А это просто злющая старуха. Вы откуда?

Он отхлебнул чая, а потом спросил:

– А поесть что-нибудь у тебя будет? Хоть бутерброд? С нами сложно, потому что мы вообще-то – из Нефтекамска.

– Это же в России?

– Ну да. Вообще-то мы русские, у нас гражданство российское… вид на жительство украинский. Ко-от, хватит совать хвост мне в чай!

Я сунул ему сушки, а сам двинул на кухню за бутербродами. Что-то мне подсказывало, что так просто они нам кухню не освободят, – и я оказался прав. Мама, папа, незнакомая женщина и Баба Яга сидели за столом с бокалами и наперебой говорили.

– Как там Данька?

– Нормально, – сказал я, – есть хочет! Я за бутербродами! Мы чай пьем.

Мама выдала мне нарезанного хлеба и колбасу. Шоколадку со стола я спер сам – я же знаю, что еще есть дома! Выскользнул, пока Баба Яга рассуждал:

– В Украину – через Польшу обратно проще всего… а до Польши через Беларусь…

– Пустят ли еще… мы же не граждане.

– Но брак зарегистрирован? – это уже мама. – Тогда пустят!

Я решил выяснить, что к чему, уже у Даньки. Сваял ему бутерброд и снял с раскладушки кота. Вряд ли бы тот стал выпрашивать колбасу – а вот налинять на нее отлично мог!

Данька вцепился зубами в бутерброд, а рассказывать начал уже на середине второго:

– Мы вдвоем с мамой жили всегда. Отец бросил, я его и не помню. Жили в Нефтекамске. А потом она познакомилась с настоящим папой.