Некрофамилианин I. Адаптация

Взгляд, по которому вообще было невозможно сказать, что Харитонов в своей жизни чем-то восторгается…

Сейчас Илья, как и граф, был неглиже – сорочка наполовину расстёгнута, а под ней прекрасно заметна угольно-чёрная татуировка на бронзово-загоревшей коже. Её-то мужчина и погладил, будто пытался унять зуд.

– Пожалуй, – чуть тише подтвердил он, снова опуская глаза и перелистывая убористо исписанную страницу, – можно оценить и так. Я немного читал про работы Можайского. Это впечатляет. Конечно, его успехам в огромной степени способствуют денежные вливания Скобелева или Ольденбургского, но не всё же упирается в деньги? Сколько неживых умов привлёк он к своим изысканиям? И какого прогресса добился?! Вот увидите, мой друг, ещё пять-десять лет, и над империей полетят рукотворные птицы, управляемые людьми.

Он прижал дневник левой ладонью, пальцами правой раскрыл «Басню о пчёлах» и принялся сверять пометки, многие из которых оказались едва ли криптографического толка. Перечитал пару выделенных – весьма ярких и смелых – цитат, в своё время понравившихся графу.

– Не поймите превратно, господин Харитонов, – осторожно попросил граф, перехватил газету и плотнее запахнул мягчайший халат, – но вы излучаете просто магнетический патриотизм. Особенно для человека, много лет прожившего вдали от родины.

Илья снова поднял голову. Смотрел ровно и беззлобно, но Андрей Константинович в очередной раз отметил, до чего же быстро в эти глаза может впрыснуться натуральная звериная злоба…

– Даже на Новозеландском берегу, – негромко сказал Илья, – я не забывал, чья кровь бежит в этих венах.

– Тогда мне остаётся лишь посетовать, – снова поддавил Протасов, хоть и отдавая себе отчёт в лёгкой избыточности этого самого давления, – что именно озвученная народная идентичность не позволяет вам узреть – с укреплением армии до недостижимых иным высот Россия действительно обратилась в глобального полицмейстера…

Теперь Харитонов посмотрел ему прямо в лицо. Казалось, сейчас он может как оскорбиться прямолинейностью высокородного собеседника, так и мгновенно сбросить пар.

– А разве в наш бурлящий век имеются иные исходы?

Андрей Константинович на мгновение исчез из дверного проёма, отбросил свёрнутую газету на поле игрушечной Полтавской баталии, а затем демонстративно сдавил пальцами виски.