Некрофамилианин I. Адаптация

Но промысливать слова и образы он заставлял себя в самом старательном виде, чтобы любой ценой избежать малейшего недопонимания.

Инстантор приглушённо щёлкнул, привлекая внимание посетителя. Харитонов, не открывая глаз, отправил в латунный приёмник второй обол.

– Так вы учёный? – прищурился англичанин. – Или желаете им стать? Должен признать, господин Протасов, что вынужденный переезд в Россию позволил мне в окончательной степени осознать, что ваша земля необычайно щедра на крепкие учёные умы!

– Едва ли меня можно отнести к учёной братии, сэр Уитстоун.

– Илья знал, что слепок в мортините едва ли воспринимает его взгляд, но застыл так, как привык гипнотизировать почти любого визави. – Я осмелился начать этот разговор, потому что осведомлён о ваших криптографических изысканиях…

Британец хмыкнул, снова взглянул поверх очков. Можно было лишь догадываться, где и в какой обстановке сейчас осознаёт себя его некрофамилианский след в Даре…

– Что ж, молодой человек, – признал он, и его звучный голос эхом раскатился по черепной коробке Харитонова.

Во всяком случае, так тому казалось. – Было и такое, хотя я никогда не давал этой стороне своих увлечений высоких оценок. Так в чём заключается суть вашей просьбы? Когда я пойму её, тогда и смогу дать ответ, готов ли помочь.

– Сэр Уитстоун, – со всей возможной искренностью продумал Илья, – я хотел бы узнать, с каким шифром имею дело. Уверен, что по описанию вы с лёгкостью поймёте это, а суть просьбы проста – подтолкнуть меня к поиску ключа…

Тот хмыкнул, совсем как живой человек – чуть в раздумьях, чуть в сомнениях.

– Всё ещё не готов бросаться обещаниями, – задумчиво произнёс англичанин, – но допустим… опишите мне свой шифр.

Илья открыл глаза, опустил в приёмник инстантора третий обол. Развернул подготовленный лист с выписками из графского дневника и сосредоточился на пометках; чтобы усилить эффект, принялся мысленно описывать строчки и столбцы беспорядочного нагромождения букв и цифр.

Мёртвый англичанин выслушивал молча. Визитёр же старался не терять концентрации, лихорадочно гнал прочь мысли о тщетности запроса и заставлял себя фокусироваться исключительно на передаче образов.

Время шло.

Машина снова щёлкнула, и Харитонов опустил в неё сразу два обола.

Наконец Уитстоун кивнул. Опустил голову, словно держал в руках невидимые бумаги, оправил очки и пробежался взглядом по «переданным» записям.

– Разумеется, я знаю, что это, – признал он, а Илья с трудом удержал облегчённый вздох. – Точнее, почти знаю.