Птичьи грёзы

Подобные слова, по его мнению, обязаны были устыдить и не такого тюфяка, как Вэй Ли, что едва не слёг от боли, когда чары принялись развиваться. Образованные медики пичкали гимназиста обезболивающим и жаропонижающим, будто он простой мальчишка с лихорадкой, закрывая глаза на то, что чародейская природа значительно отличается от человеческой.

Лазарь в самом деле пришел на помощь, избавил от боли, на мгновение показался заботливым старшим братцем, но после потребовал вполне уместной оплаты. Вэй Ли счёл, что те долгие ночи увеселительных плясок, окровавленные ступни, вывихнутые запястья и стёртые пальцы вполне окупили долг, а потому не собирался быть любезным.

Впрочем, небывалой храбрости ему прибавляли мысли о сестре, что вероятно где-то искромётной тенью мчится сквозь толпу, не желая быть пойманной дневным караулом.

Мальчику казалось, что с той мощью, что таится в огненных глазах, с той страстью, что звучит в голосе, ей никакие Лазари не будут страшны. Вероятно, так глядят птенцы альбатроса, наблюдая из гнёзд за кружащим меж волн шторма взрослыми собратьями.

Он предполагал, что если обидеть старших, сквозняки полакомятся его кровью немедленно и вдоволь, но теперь эта мысль не пугала его так как прежде. Вэй Ли представил, как бы говорила Внучка Бродячего Картографа, как бы она гордо дёрнула головой, гипнотически соединив тонкие пальцы в пирамидном жесте. Так и он гордо вздёрнет головой, предложит позабавить не унылой чечеткой, а поэтическим прыжком с крыши.

Однако, Лазарь был предельно внимателен, жадно ловил любой жест или взгляд, надеясь прочесть нечто одному ему ведомое. Велев серо-бурой гвардии помалкивать, он просил всего-навсего поделиться историей. Лазарь всегда был притворно-любезным, отнюдь не пытаясь скрыть лисью кровь, но тогда он превзошёл самого себя. Терпеть лицемерную жалость было проще, чем наблюдать, как рыжий прохвост унижается и умоляет рассказать о произошедших приключениях.

Ещё бы ему не завидовать! Не каждый может похвастаться приятельством с ветрами, скольжением по витиеватому смогу и лицезрением реки-дракона с высоты.

Вэй Ли не расскажет ему ни слова о тех прелестях позорного чародейства, часть которых приоткрыла эта ночь. Ни слова не узнает негодяй о мастерстве покорения самых высоких каштанов и о том, что в казённых сапогах усмирить пургу не выйдет.

– Отстань от меня! – отдёрнул руку младший, когда Лазарь внезапно схватил его за рукав, призывая одуматься.