Полёты над Караби. Роман в четырех новеллах

Афонов ладит кострище и выуживает из рюкзаков продукты. Пока все занимаются нюансами размещения, а Суат нежится в своей заливной зеленой лохани лугов – на Караби нависают темные, как морион, тучи, обещая плохую погоду весь завтрашний день. Это значительно поднимает нам настроение. А уж когда, спустя часок, прохладный ветер с запада врывается в долину и погоняет перед собой бесшумное летучее воинство тумана – «экстримградус» праздничного настроения у пилотов подпрыгивает до отметки 60 и уравнивается с крепостью коньяка, с факирской ловкостью возникшего пред очи наши опять же стараниями Карла.

Развязывается беседа, на сей раз даже Грета старается говорить на одном с нами языке…

– Гай, вы уже решили с Карлом, откуда будете прыгать завтра? – Шел-Шаман угощается сигареткой у Афонова и не спеша прикладывается к своей чарке с коньяком.

– Здесь выбор большой, Юра, – отвечаю как бы для всех. – Но оптимал – поймать ветер на Тай–Кобе или с гребня… Впрочем там разница в двести метров. Здешние ветра, знаешь ли, особенные: крученые и слоистые.

Афонов хлопает меня по плечу и так выразительно поглядывает на лица, освещаемые костром.

– Хорошее словосочетание, – говорит он, – простое, но емкое, не правда ли, – другой мир!

– Ну да, – соглашаюсь с легкой неуверенностью. – Я о ветрах конечно. Все покажет завтрашний день.

– Кто теперь может знать, какой он, завтрашний день? – это Стоян с его очень безобидным на первый взгляд фатализмом, который еще нужно разглядеть и понять.

– Я вам скажу, – Шел-Шаман всегда умело вытягивает нить разговора, переводя его в самые маргинальные области, – наше современное мышление слишком структурированно. Мы и время давно умудрились разбивать на циклы и периоды и потому обманываем себя, постоянно обманываем себя самовнушением, что все повторяется. Представляете, как бы мыслил наш ум, если у него забрать эти темпоральные величины: день, неделя.

– Ну что бы делал человек в таком мире? – Стоян ворошит пунцовые угли веточкой, прочищая лишние ходы для воздуха.

Все задумчиво отмалчиваются, но здесь оживляется Карл:

– Я иметь мнение, Анатоль. Оно проще, как вы говорить, пареной репки. В такой мир человек может долго сохранять свой полет, я так мыслить, ферштейн?

Все улыбаются. Всем нравится ответ Мельцера. Он неожиданный и точный. Шел-Шаман даже разражается аплодисментами.