Проклятая вечность

Как и любого одиночку, перспектива совместной работы несколько напрягала, но иногда в жизни приходится терпеть неудобства, ничего не поделаешь. Сев за руль темно-серебристой “хонды”, достал сигарету, покрутил в пальцах и убрал обратно в пачку — святой отец не выносил запаха табака.

— Он хоть не послушник? — спросил Рон, заводя мотор.

— К чему такое презрение в голосе? Ты и сам был послушником, — чуть усмехнулся мужчина, пристегиваясь. — И нет, он не послушник. Даже не член ордена. Хотя близок нам по духу.

— Вы настолько ему доверяете? — удивился Рональд, игнорируя замечание относительно своего прошлого. За которое, между тем, был благодарен святому отцу, подобравшему его в темном переулке над обескровленными родителями, дав шанс жить по-человечески и каждую ночь истреблять страх, что поселился глубоко внутри.

— Не все эксперты входят в орден, — заметил священник и светло взглянул на подопечного. — Ты бы знал это, если бы старался чуть больше вникать в его дела.

— Я простой охотник… — бросив взгляд на собеседника, Рон вздохнул.

— Не преувеличивай моих заслуг, я лишь делаю то, что в моих силах, — чуть улыбнулся отец Марк, как показалось Рону, слегка печально, но священнослужитель погрузился в молчание, пальцами перебирая поля своей шляпы, и молодой человек не решился прервать его раздумий.

Автомобиль быстро пересек сверкающий неоном город, чтобы затормозить у старинной каменной обители Господа, тонущей в зелени листвы, которую пронзал тонкий шпиль колоколенки. В детстве Рональд очень любил этот сад, где скрывался ото всех, вновь и вновь переживая ужас, что оставил его круглым сиротой. Когда начал обучение, представлял, как загонит кол глубоко в черное сердце порождения Тьмы, именуемого Марселусом Элдетри. Давно же он тут не был… непростительно.

Перекрестившись, он вслед за спутником поднялся по пологим ступеням и вошел в здание, навевающее воспоминания. Именно здесь, спустя почти год с момента второго рождения, он впервые засмеялся.

Внутри было... удивительно. Величественные своды холла старинного замка уходили в высоту, теряясь в густой тени. Как и прежде, словно в дань традиции, на стенах висели тяжелые позолоченные канделябры, и пусть вместо свечей в них находились тусклые лампы теплого света.