Проклятая вечность

Менялась энергетика. Менялась внешность. Когда последнее кольцо оказалось в общей куче, рука носителя была окончательно искалечена, а перед молодым охотником предстал Марселус Элдетри. — Давно не виделись, Рональд. Говорят, ты искал меня.

Дыхание на миг прервалось. Потрясенный перевоплощением напарника, Рон рванулся, тщетно силясь освободиться. Пред внутренним взором встала темная ночь четырнадцать лет назад, когда он остался круглым сиротой. За эти годы воспоминание ничуть не померкло: темная безлюдная улица, неровный свет фонаря, в котором он впервые увидел Элдетри.

До сих пор в ушах стоял испуганный крик матери и приказ отца, что бросался на вампира, даря сыну шанс выжить: «Беги!»

— Ублюдок! Я знал, что ты жив… Я…

Он хотел убить его. Сейчас, наверное, сильнее, чем когда бы то ни было прежде. Наконец, он так близко, и одновременно так бесконечно далеко от цели всей своей жизни. Рональд стиснул зубы и кулаки, не оставляя тщетных попыток сбросить захват. И его удали, усмиряя.

— Такая вера в меня. Даже лестно, — засмеялся древний вампир, без опаски подходя ближе и, приподняв его лицо здоровой рукой, заставил смотреть себе в глаза. — Это стоило того, чтобы перетерпеть агонию зачарованного серебра. Ты ведь слышал, что от Элдетри еще никто не уходил, верно?

Рональд не удостоил вампира ответом, отчаянно сопротивляясь гипнозу голубых глаз, чей взгляд, казалось, впивался в мозг раскаленной иглой. Глубоко внутри поднялось нечто сродни паники. Нет. Нет-нет-нет! Но вот, по легкому мановению руки Марселуса, охрана отпустила охотника, и тот добровольно шагнул навстречу к нечисти, не контролируя своего тела, а оказавшись непозволительно близко, покорно запрокинул голову, открывая беззащитную шею.

Мысли метались в голове испуганными солнечными зайчиками, все его существо противилось тому, что должно было случиться, но тело предало Рона, находясь во власти вампира. Тот тихо усмехнулся, склоняясь, и по спине побежали ледяные мурашки. Клыки еще не касались кожи, но охотник чувствовал их близость, от которой паника усиливалась, грозя прорваться наружу.

— Не… не смей… — выдохнул он, не скрывая омерзения, которое испытывал от одной только мысли об укусе вампира.

Элдетри же лишь тихо рассмеялся, оттягивая момент, позволяя жертве захлебнуться в собственном отчаянии. Пальцы изуродованной руки скользнули по шее к затылку, зарываясь в волосы почти ласково, прежде чем вампир все же вонзил клыки в шею.