Миссия

Выбирая песню, Ливия поняла, что на язык просится та, сложенная Оноратой. Называется «¿Quién soy yo?», «Кто я?» – о девушке, меняющей обличья, а поётся в духе бродячих певцов-марьячи.

Кто я? Забыла за годы скитаний!

Где я бывала? Нет в памяти вех!

Малое зёрнышко колосом станет

Искрой была я – теперь человек

Только порой я под луной

Вновь обретаю мой облик былой

Передо мной

Снова проходят

Лики мои чередой…

– Поёшь? – прервал её голос, искажённый трубой световода. Она сразу опознала Лолу.

– Ты? – Ливия даже на изголовье вскочила, подалась к самой стене, поближе к отдушине, насколько позволяла натянувшаяся цепь.

– Почему не спишь, сиеста же!..

Что рада, она старалась не показывать. Её не забыли, не бросили!

– Ага, мы по спальням. О тебе толкуем. Передают тебе привет, чтобы крепилась.

– Ладно, я буду! Поцелуй всех за меня!

– И сеньора Тимоти? – кошкой пропела Лолита.

– Он ещё здесь? в Доме? – Ливия аж на носки встала, а ошейник в горло врезался.

– Куда ж он от нас денется?.. – торжествовала наверху Лола.

– Уже вечеринка с танцами назначена, музыка будет. Жаль, что ты это пропустишь… Ну ничего, после наверстаешь. Чао! – и злоязычная сеньорита Авокадо упорхнула. Зашуршали её гуарачи, удаляясь быстрым шагом.

Ливии показалось, что солнце погасло. Такая тоска напала!..

Но если повзрослела, не смей плакать, как девчонка из младшей спальни.

А зубы сжались, чуть кончик языка не прикусили.

«Пой дальше. Пой, кому сказано! Она разуется, босая подойдёт назад на цыпочках, я а я пою…»

Всё равно так стало жалко себя, что вместо песни вышло какое-то хлюпанье под прижатыми к лицу ладонями.

Доносилось ли это наверх? Там своих шорохов много, они глушат звуки из узкой отдушины. Но манёвр подружки Лив угадала – та вернулась, опустилась на колени, вслушалась и в утешение прибавила:

– Петь будем на удачу для тебя. И новенькой на счастье, чтобы прижилась. За вас обеих… так и знай.

Лишь тогда Ливию отпустило, и она улыбнулась сквозь слёзы.

* * *

В сиесту полагается вздремнуть. Для дрёмы и дальнейшего ночлега Тиму выделили отдельную комнату с койкой – прохладный и чистый покой с выбеленными стенами и окном в патио.

Над изголовьем кровати, как полагается – распятие, чуть ниже на гвоздиках вышивка с крестами, цветами и цитатой из Писания.

Сон не шёл. Напротив, у Тима появилось напряжение от нахлынувших сведений. Сперва он ходил из угла в угол, не находя себе места, потом прилёг.

«Здесь – врата, – пылало в уме. – Действующий портал. Вот удача!..