Миссия

Тогда злость покинет нас, и мы станем говорить правду.

– Ну… – Онората посмотрела на путь, которым они шли. – Вы правы. Кто вас научил?..

– Отец и мать. Их – деды и бабушки. На моей родине коло ведут не по солнцу лишь на похоронах, а здесь… всё уже кончено.

– Тогда… идёмте, как положено?

Не сговариваясь, они тихо двинулись верным путём. Тим с радостью заметил, что лицо Онораты посветлело.

– Обещайте больше не упоминать девичье горе. В этом вы ошиблись. Дом – не приют для обманутых. Обещаете?

– Клянусь живым Богом.

– Какой странный у вас амулет рядом с крестом. Икона?.. образок?

– Мольфа. Это семейное, из рода в род.

– Вот, вы хотите истины… Что вы будете делать с ней? Разгласите в печати? Понесёте на радио? на телевидение?

– Отвезу учителю. Тот положит её… в замор, чтобы время и покой изгнали из неё все примеси и вздор. Как золото, истина должна быть чистой.

Произнося эти слова, Тим утвердился в том, что сведения о Лас Анимас Бендитас – не для публикации. Есть вещи, которые следует знать только посвящённым.

– Надеюсь, мы будем друзьями, – поколебавшись, сказала Онората.

– Я был бы горд вашей дружбой. В отличие от вас, я не прошёл очищение в крипте и заранее прошу извинить меня, если невольно допущу бестактность.

Она непринуждённо рассмеялась, и Тим ощутил, как натянутость между ними заметно ослабла.

– Вы истый кабальеро, сеньор Дункан. Сейчас я верю, что вы не целовались с Ливией. Идёмте, я покажу вам Дом.

* * *

Глава 5

Вскоре Тим увидел всё, что ему было дозволено.

Может быть, секта Седого и влиятельна, но средств отпускает на миссию мало. Денег хватало на текущие расходы, содержание пансионерок, персонал – и всё. За десяток лет они смогли не столько подновить, сколько законсервировать Дом, чтобы остановить его упадок.

Впрочем, это судьба почти всех частных школ в глухомани. Так же чахло «Лос-Аламосское ранчо», пока его не выкупили федералы, создавшие на базе школы ядерный научный центр.

Выглядел Дом бедно, но чисто и ухоженно.

Шагая по каменным плитам галерей, Тим мысленно примерял к себе широкополую шляпу и серапе, а вместо револьвера, оттягивавшего брючный ремень – толедский клинок.

Да, ещё усики, эспаньолку, сапоги со шпорами и чёрную бархатную полумаску.