Миссия

На востоке, над пологими горами Пирамид, занималась заря – её бледное сияние выхватило из тьмы бурую равнину. По сторонам от дороги пушился ковыль, местами торчали креозотовые кусты. Где каменистая земля облысела от сухости, высились одинокие кактусы, будто чёрные канделябры.

– А как мне быть? – почти шёпотом спросила Ливия, опустив лицо.

– Странный вопрос к незнакомцу. Едва час, как мы встретились, и ты ждёшь, что я научу тебя жить правильно?

– Но вы человек. Вы здесь выросли. А я…

– Скоро мы расстанемся и вряд ли увидимся вновь.

У тебя своя жизнь, как я могу в неё вмешиваться? К тому же ты под опекой исправительного центра… Если ты в беде, в опасности, или тебе нужна юридическая помощь – скажи, на обратном пути я сообщу властям. Хотя могла бы и сама сказать шерифу, он важная фигура в округе.

Ливия фыркнула:

– Кто, мистер Пузо? Он бадья для пива. Я там всем говорила – ему, помощникам, молодому чёрному и старому бородатому. Толку никакого. У всех одно – «Ты какой кактус ела?» И в городе просила: «Спрячьте меня, я вам отработаю».

Я ж умею за скотом ходить и в доме убираться, я жила на ранчо.

– По-моему, тебе надо определиться с тем, чего ты хочешь. Исправительный срок кончится. Перевод во взрослую тюрьму тебе не грозит?

– Не-а. За что мне? Я ни в чём не виновата.

«Все заключённые так говорят, даже рецидивисты и маньяки, – напомнил себе Тим. – Правда, судья может засадить и за простую своенравность. Был же в Нью-Йорке суд «Девичий срок», приговаривал за «умышленное непослушание разумным и законным приказам родителей».

Хотя, эти младшие чего только не вытворяют… Путаются с кем попало и не по годам, из дома убегают. Опять же, рок-н-ролл».

– Значит, выйдешь на волю, устроишься.

– Угу, – уныло отозвалась Ливия. – Заморят и замуж отдадут. А я хочу сама. Как девчонки с ранчо, что с парнями убегают. Аризона – это далеко?..

Тим чуть не брякнул: «Рядом, на западе».

Ишь, как она места выведывает.

Наверняка где-то подслушала, что двое сговорились и махнули в Аризону, жить своим умом.

Тут края просторные, от усадьбы до усадьбы полдня верхом. Да не напрямик, а через гиблые «каньоны скелетов», где до сих пор белеют черепа коров, контрабандистов и налётчиков. И фамилию спрашивают лишь на избирательном участке, в школе и церкви, а в остальное время зовись хоть Джо Охламон, хоть Мэри Гремучая.

Милое дело – жить на краю света.