Бесконечная жизнь майора Кафкина

– По тундре-е-е, по стальной магистра-али-и! – заорал один из старых алкоголиков и ударил по струнам болтающейся на шее гитары.

– По стальной магистра-али! – поддержали его спутники мерзкими и фальшивыми голосами.

– А-а-а-а! – подпел, а вернее, подпищал им захмелевший Кафкин.

– Мчится поезд Вор-ркута-а-а – Ленингра-а-ад!.. – снова ударила гитара, снова вступили люди, снова запищал Григорий Францевич.

Так, под сменяющие друг друга песни, они и дошли до окраинного частного дома, возле которого большая часть народа пошла дальше, а одна из распутниц открыла калитку и вступила во двор.

Кафкин, тяжело переваливаясь, последовал за ней. Алкоголь, который шибанул его по мозгам, сделал бывшего замполита храбрым до безумия; он утратил приобретенную мышиную осторожность и твердо решил провести эту ночь в тепле. А что значит – «в тепле»? А то и значит, что хватит мыкаться в норе, пора перебираться на зимнюю квартиру! Григорий Францевич ловко прошмыгнул за девицей в распахнутую входную дверь и юркнул в сени.

Девица присела на лавку и привалилась к стенке. Похоже, отдых и возвращение из леса домой крайне ее утомили, и она стала засыпать. Кафкин принялся осматриваться и водить носом, пытаясь уловить запахи съестного. Ароматы в сенях присутствовали: в основном пахло засушенными травами и грибами.

– Верка, стерва! – Тяжелый мужской голос ударил из распахнувшейся внутренней двери, и в проеме показался здоровенный детина с парящей кастрюлей в руках. – Ты где это надралась? Забыла, что у нас серьезный человек в гостях, что его кормить надо?

– Пшел он в баню! – грубо ответила девица и свалилась с лавки, чуть не придавив рукой перепуганного Кафкина.

– Спать?! – заорал детина. – А хрена лысого не хочешь?

Над головой Григория Францевича загремело: детина, как видно, ставил кастрюлю на лавку.

– Ничего, ничего, устала, пусть поспит, – произнес негромко еще один человек, молодой и обходительный, высовывая голову из дверного проема. – Я не в обиде. Главное, шум не поднимать.

– Да уж знаю, Юрик, – сбавил тон детина. – Не волнуйся. Здесь они тебя не найдут. А ежели чего, так отобьемся. У меня «калашей» три штуки, да еще «Макаров» имеется. Сейчас супец остынет, и поешь. Небось, оголодал, пока по лесу прятался?

– Три дня горячего не жрал, Петрович! – подтвердил молодой. – Нет, с алюминием надо завязывать, здесь все уже схвачено. Пристрелят, и не пикнут. Надо на нефть переходить. Есть варианты.