Записки о Шуре Холмове, или лихие девяностые

Записки о Шуре Холмове, или лихие девяностые

Александр Борисович Шушеньков

Девяностые годы прошлого столетия были отмечены не только крушением моральных норм и разгулом преступных элементов. В те годы в российском городке Воронеж боролся с распоясавшимся криминалитетом великий продолжатель дела Шерлока Холмса – Шура Холмов. О его замечательных уголовных расследованиях рассказывает верный друг и почитатель таланта – санитар Отцов. Многое пришлось пережить героям – от битвы с адской собакой, до расследования смерти безногого прапорщика-интеллектуала… Нет, не зря то страшное время названо "лихими девяностыми"!

Александр Шушеньков

Записки о Шуре Холмове,

или Лихие девяностые

Этюд в багровом свете

Впервые я близко, познакомился с дедуктивным методом Шуры Холмова в 1992 году при следующих обстоятельствах.

Измученный вздорными обвинениями в алкоголизме, исходящими от жены и тещи, я покинул их негостеприимную квартиру на ленинском проспекте и поселился в большой коммуналке на Кольцовской улице.

Сосед поразил меня музыкальным талантом (сыграл на балалайке «Чижика-пыжика»), феноменальной любовью к литературе (у него была книжка А. Конан-Дойла) и невероятной наблюдательностью.

– Вы, я вижу, работаете санитаром морга, – сказал он мне после первого же стакана.

– Да, а как вы догадались?

– Пьете неразбавленный и не закусываете. Впрочем, это – пустяки. Хуже, что у вас есть жена и теща.

Я изумленно вытянул лицо.

– Это же элементарно, Отцов. Все пуговицы у вас на месте, значит, жена есть. Но под глазом у вас синяк – значит, есть и теща.

– Как все просто! – восхитился я и налил по второй.

Холмов довольно улыбнулся – он был восприимчив к похвальбе – и высказал пожелание приготовить хоть какую-то закуску. Пельмени, например.

И тут страшный крик потряс коммунальную квартиру.

Мы выскочили в коридор.

В узком и тесном коридоре толпились все многочисленные жильцы коммуналки: пенсионер Мочалый, братья Рассольниковы, инженер Андрей Федорович Опанасов с гражданкой Нюх. Мочалый дергал запертую изнутри дверь туалета и тревожно вопрошал:

– Гошка, ты живой?

– Что происходит? – спросил Холмов.

– Гошка в туалете заперся, – взволнованно ответил инженер Опанасов. – И не открывает.