Чародейство доктора Кшеминского

Яцек вспомнил читанную ещё летом историю о том, как русского писателя Достоевского поразила картина, где снятый с креста Христос был изображён простым израненным человеком. Так вот, очеловеченный Прометей из папье-маше был ещё жутче… Мускулы были похожи на валуны, что катятся вниз по горному склону, а лицо исказила такая гримаса боли, что оно так и застыло на тонкой грани между животным и человеческим, и это делало его особенно страшным.

Кстати, Достоевские тоже происходили из здешних мест. Где-то в болотах Полесья, не доезжая до Пинска, до сих пор существует их вотчина, глухая деревенька Достоево.

Ладно, нужно идти дальше.

Небольшой коридорчик вывел его в комнату, где манекены сидели за рождественским столом, изображая семью. Посередине стола была водружена небольшая ёлочка, без лампочек и шаров. И каждый в семье манекенов уже отрезал себе по еловой веточке.

Яцеку захотелось крушить, ломать, топтать ногами этот нездоровый, сновидческий реквизит, весь этот бесконечный бредовый мир, нарисованный на мешковине.

Но он сдержался, напомнил себе, что пришёл сюда не скандалить — и двинулся дальше.

И вот декорации расступились, словно желая наградить его за усердие. Яцек оказался на самой большой сцене.

Эта сцена изображала театральный зал. Сцена была почти настоящей, только с картонным задником. А зал изображали два ряда кресел, за ними на фанерных щитах были грубо нарисованы ещё десяток рядов.

Видимо, здесь как раз репетировали одну из центральных сцен фильма.

Над сценой видела круглая дисковая пила, какие бывают на пилорамах. Она была похожа на полную луну — хотя у луны острых зубцов не бывает.

На сцене уже пританцовывали ассистентки-индианки. Потом на сцену выскочил клоун. Клоун подошёл к краю сцену и с деланным ужасом покачал рыжей головой.

По идее, это должно было выбрать взрыв смеха.

Клоун сложил из пальцев кольцо и начал вытаскивать из якобы пустой руки длинную алую ленту. Встряхнул её — и лента развернулась в алый полог.

Ассистентки взяли полог с двух сторон и подняли его. Хлопок, взрыв, на сцену брызнул дым.

Полог упал на сцену. Клоун пропал. Вместо него улыбался фокусник Кшеминский.

— Прошу ко мне человека из зала,— произнёс он.

Микалина показалась из полумрака за сценой. На этот раз она была одета в свою обычную гимназическую униформу из длинной юбки и блузки с отложным воротником. Приглядевшись, Яцек разглядел, что это не та униформа, в которой она ходила в школу.