Хочу проснуться!

Впервые с тех пор, как я стал котом, я пожалел, что не могу говорить.

Из моего горла вырывались лишь разные вариации мяуканья, поэтому я оставил попытки сказать нечто утешительное словами, а снова включил урчание и мурчание.

С тех пор мы каждый вечер, когда мелкие крупинки снега постепенно накрывали наш двор белым одеялом, смотрели в окно. Я — сидя на подоконнике, тихо мурлыча, а Лена стоя рядом, приобняв меня и поглаживая мой бок.

К следующему визиту Петра Вениаминовича я твёрдо решил избавить Лену от его домогательств.

Шипение и рычание вызвали лишь раздражение со стороны Лениного шефа и настоятельные требования закрыть меня в коридоре.

Некоторое время я метался там, как тигр по клетке зверинца. Внезапно моё внимание привлекли туфли Петра Вениаминовича. Одновременно с этим пришла и гениальная идея, как дать понять этому человеку, что ему тут не рады. Правда, над её реализацией пришлось немного потрудится — всё же я кот, а не снайпер.

Предвкушая какое будет зрелище, когда старый хрыч всунет ноги в туфли, я решил дожидаться этого момента в ванной.

Запрыгнув в корзину для грязного белья, свернулся калачиком, и, разомлев от тепла батареи, уснул.

К сожалению, тот волнительный момент, когда папик сунул ноги в туфли, я не увидел, но не услышать его крик я не мог, даже если бы потерял сознание.

— Где эта рыжая скотина?! — яростно орал Пётр Вениаминович и носился по квартире в поисках меня.

Я хотел гордо появиться из ванной, но Лена заметила высунувшуюся в щель приоткрытой двери мою морду, на которой должна была красоваться наглая ухмылка, и, быстро затолкав меня обратно, закрыла дверь и привалилась к ней, не забыв шикнуть на меня, чтобы я сидел тихо.

Когда этот мерзавец благовидной наружности стал кричать на Лену, риторически вопрошая, в чём ему идти домой, я, как настоящий рыцарь, стал громко мяукать и скрести дверь, стараясь переключить гнев Петра Вениаминовича на себя. Однако Лена стояла у двери насмерть, не давая ни мне изнутри, ни папику с наружи, открыть её.

— Что я жене скажу? Как я объясню ей, почему пришёл домой в чужих тапочках? — бесновался старый хрыч.

— Пётр Вениаминович, не переживайте так! Я сейчас всё вычищу.

— А запах?! Ты что, чих потеряла?!

— У меня перекись есть. Я читала, что если её смешать с содой, то можно убрать запахи кошачьих испражнений, — успокаивала его Лена тоном воспитательницы детского сада, — А вы идите пока полежите немного. Или выпейте вина. У вас же давление поднимется.