Хочу проснуться!

Нельзя вам так нервничать, Пётр Вениаминович.

— Ладно, иди, чисть, — сдался папик, — Только быстро, мне домой пора.

Как только шаги моего недруга удалились, Лена открыла дверь и взяла меня на руки:

— Что же ты натворил, Рыжик? — прошептала она мне в самое ухо.

Я тихо замурлыкал, а она улыбнулась и… поцеловала меня прямо в нос!

— Какой же ты умный! — и осторожно опустив меня в корзину для белья, пошла за туфлями шефа…

Несколько последующих дней Пётр Вениаминович не появлялся.

Лена возвращалась с работы позднее обычного, и я понял, что папик решил больше не рисковать посещением нашей квартиры.

Это было моё фиаско.

Я был растерян, подавлен и зол на себя.

«Стратег хренов!» — ругал я себя, понимая, что пока Пётр Вениаминович вне моей досягаемости, я не могу отрядить его от моей Лены навсегда.

Всем сердцем я желал избавить Леночку от этого клеща, но, увы, а был всего лишь кот, а не волшебник.

В то же время я был счастлив, потому что происшествие с туфлями нас с Леной очень сблизило.

Я и раньше лежал у неё на коленях, когда она смотрела телевизор или сидела у ноута. Я даже спал с ней в одной постели, иногда залезая под одеяло. Я пел Леночке колыбельные на кошачьем языке, а она сладко засыпала, прижимая меня к себе и даже во сне поглаживая мою спину. Но самыми ценными для меня стали минуты, когда мы с Леной смотрели в окно и говорили. Вернее, я мурлыкал, а Лена рассказывала мне про то, как прошёл день, про свою бабушку, мудрую и справедливую генеральскую вдову, поднимавшую в одиночку сначала дочь, а потом помогая с её дочерью.

Лена рассказала мне и то, что никогда не видела своего отца и даже не знает, как его зовут. И что мама всегда учила её бояться собственной красоты, приводя в пример себя. И про то, как она осталась совсем одна после смерти мамы и что у неё нет друзей, потому что в школе все считали её замухрышкой и не хотели с ней общаться. И что единственный человек, который после похорон пришёл её утешить, был Пётр Вениаминович…

— Но мой самый верный друг ты, Рыжик! Только с тобой я и могу поделиться тем, что у меня на душе, — говаривала она, целовала меня в нос и снимала с подоконника…

Примерно через неделю Пётр Вениаминович всё же снова появился.

В этот раз он не воспользовался своим ключом, а позвонил.

Лена открыла дверь, взяла из его рук пакет и как-то так по-домашнему, обыденно, чмокнула в гладко выбритую щёку и пошла на кухню.