Хроники вечной жизни. Проклятый дар

***

В первую же неделю своего пребывания в Париже Франсуа отправился на улицу Сен-Поль: ему очень хотелось хоть краем глаза посмотреть на Женевьеву. Он специально выбрал раннее утро, когда она ходила к мессе. Еще издали Франсуа заметил, что на двери нет вывески перчаточной лавки. "Странно..". Он подошел к находящейся напротив оружейной мастерской, и, делая вид, что разглядывает разложенные на столе шпаги, принялся наблюдать за домом Женевьевы. Прошло довольно много времени, но из заветной двери так никто и не вышел.

Поколебавшись, Франсуа направился к дому.

На стук молотка дверь открыл пожилой, но все еще статный господин. Франсуа тотчас же узнал его. "Филипп! Как он постарел! Сколько ему, пятьдесят пять? Я был бы сейчас такой же седой..".

- Сударь, меня зовут де Романьяк, - поклонился Франсуа. - Я недавно в Париже, и подыскиваю себе жилье. Этот дом мне показался весьма подходящим, и я рискнул побеспокоить вас, чтобы спросить - не планируете ли вы его продавать?

- Прошу вас, проходите, - ответил тот, распахивая дверь пошире.

- Мое имя Филипп де Леруа. Не желаете ли присесть?

- Благодарю, - улыбнулся Франсуа, исподволь оглядываясь. Как хорошо помнил он эти комнаты! "Да, но где же Женевьева?"

- Видите ли, мессир де Романьяк, я живу в этом доме много лет. Меня здесь все устраивает, и продавать его нужды нет.

- Возможно, не стоит принимать столь поспешного решения? Подумайте, посоветуйтесь... с вашей супругой. Я мог бы дать весьма приличную цену.

- Увы... я вдовец. Дело в том, что этот дом принадлежал моей жене.

Она умерла, а это все, - Филипп обвел руками комнату, - память о ней. Вот почему я даже помыслить не могу о том, чтобы продавать дом.

Франсуа узнал все, что хотел. Пробормотав извинения, он встал и быстро вышел. Значит, Женевьева умерла! Он не чувствовал боли, лишь какую-то странную растерянность. Еще один близкий человек покинул его навсегда. Две дочери, сын, а теперь вот и жена... Что же осталось у того, кто был когда-то Рене Леграном? Пожалуй, только воспоминания о них, и еще Филипп, преданный друг детства.

Франсуа взволновала встреча с ним, и теперь, вспоминая прошлое, он не мог понять, за что рассердился на Филиппа - настолько, что сбежал из дома? Франсуа почувствовал себя виноватым за эту беспричинную злость.

А Филипп, стоя в дверях, смотрел ему вслед и грустно улыбался. "Так вот каким вы стали, Франсуа, - думал он. - Как жаль, что Женевьева не дожила до этого дня".

***

Екатерина чувствовала себя бесконечно одинокой.