Ламия

Что же, посочувствуешь для виду, как остальные, а потом сознаешься в собственном бессилии?

- Остальные?

- Другие маги, – с глухой яростью пояснила жена сенатора. – Точнее те, кто нагло присвоил себе это звание.

- Я никогда ничего себе не присваивал, – возразил Аполлоний.

- Ну да, я и забыла: в этом тебе нет нужды. Тебя возвеличивают слухи и сплетни, – женщина замолчала, пытаясь проглотить подкативший к горлу комок.

- Именно слухи и привели меня сюда. Весь город трезвонит о том, что случилось у вас вчера ночью.

- Жалкие твари! Радуются, небось!

- Фелисанта, – прервал её Аполлоний, но женщина решительным жестом заставила его замолчать:

- Я – жена сенатора. Годы упорного труда потребовались мне, чтобы упрочить влияние мужа и улучшить положение в обществе. И вот теперь кто-то из наших недругов, этих жалких падальщиков, прослышав о давней интрижке между юной глупышкой и бравым воякой, решил сыграть на этом! Неужели ты не понимаешь – это политика! Мою девочку выкрали, выкрали…

Губы Фелисанты задрожали.

- А ты уверена, что это – политика? – Протей скрестил руки на груди. Истерик оборотень не любил, считал их приступами жалости к себе и нежеланием решать навалившиеся проблемы. – Да сенатор Григоровиус – почти что ноль, шишка на ровном месте! Никто ради него пальцем о палец не ударит!

Фелисанта вспыхнула:

- Да как ты!..

- Подумай сама: весь город гудит, а распорядитель даже не прислал стражников осмотреть место события!

Женщина, взяв себя в руки, презрительно улыбнулась:

- А ты, жалкий бродяга, решил заменить собой палатинскую стражу?!.

Аполлоний проглотил оскорбление. Гордая красавица предпочитала видеть в нём туповатого служаку, а в муже – великого политического деятеля. Протей только диву давался, видя, как сильно искажается реальность в голове женщины.

И ради неё он несколько лет назад был готов бросить всё и осесть – построить дом, завести детей, основать школу.

Случись такое на самом деле, ламия бы не пересекла стен их дома.

Во всяком случае, живой.

- Расскажи мне о вчерашнем вечере, – сухо попросил он.

Фелисанта поправила накидку и уселась на стоящую возле окна резную лавку.

- Всё было, как обычно, – начала она, старательно отводя взгляд от пристроившегося рядом Аполлония. – Весь день девочки провели с няней.

- Да, я их видел на взморье.

- Вернулись, когда уже вечерело.