Оружейник Хаоса

А вот на пятом курсе Гарри он весь год мальчишку избегал, по его собственным словам, в страхе перед тем, что Темный лорд через Гарри сумеет добраться и до сознания Великого Белого*/

Закончив с обедом, мы прошли в кабинет директора. Горгулья на входе аж отскочила перед «безмятежно спокойным» Дамблдором, такой спектр эмоций он излучал в пространство, несмотря на великолепное владение лицом.

— Помона, Северус, Филиус, Минерва, — устроившись в кресле, Дамблдор обвел нас взглядом. — Я не хотел этого говорить, поскольку мои догадки были лишь догадками, смутными и неясными.

— Продолжайте, директор, — холодно произнесла Спраут. Все-таки, за своих учеников она, в отличие от Флитвика и Макгонагалл, переживает и очень сильно.

— Боюсь, что завещав крестнику Дом Блэк, — продолжил директор, — Сириус оказал Гарри очень дурную услугу. Видимо, после контакта с Тьмой этого Дома в сознании Гарри пробудился крестраж Волдеморта. И сейчас они ведут борьбу, которая, боюсь, может закончится тем, что Волдеморт захватит тело Гарри и возродится в нем.

— Что же нам делать, директор? — охнула Макгонагалл.

— Боюсь, мы можем только наблюдать за Гарри… и готовится всеми силами противостоять Волдеморту, если он все-таки одержит верх, — жестко ответил директор. — И предупредите учеников, чтобы не пытались влезть между Гарри, Гермионой и Луной. Это может плохо кончится. Все-таки, сейчас в основном те чувства, которые дарят Гарри эти две девочки, удерживают его от падения во Тьму.

— Это что же, — возмутилась Минерва, — нам смотреть, как Поттер… — она запнулась. Все-таки, дочь шотландского пастора, несмотря на замужество и вдовство, в некоторых вещах так и осталась старой девой. — …наплевав на мораль, валяет сразу двух учениц, и ничего не делать по этому поводу?

— Вы ошибаетесь, Минерва, — мимо отпрыгнувшей горгульи в кабинет директора прошла Поппи Помфри.

— Но ведь парень может и… — а вот тут покрасневшая до свекольного цвета Макгонагалл не смолга продолжить. Видимо, мысль об «отношениях» иных, нежели по «прямому предназначению» представлялась ей настолько нестерпимо стыдной, что произнести такое — она так и не смогла.

Поппи покачала головой.