Оружейник Хаоса

— Но почему ты держишь на руках грязнокровку, а чистокровная — сидит у твоих ног? — упустила хороший случай промолчать Панси Паркинсон.

Вот теперь дернулся Гарри. И мне пришлось погладить его по щеке, удерживая от падения в боевой транс. В конце концов, для меня это слово давно не задевало, а значит, и оскорблением не являлось. Ответила же этой… альтернативно умной девице с неизлечимой тягой к суициду, Луна.

— Потому что, — встряхнула она белокурой прической, — когда мы закончим со всеми необходимыми ритуалами, описанными в Кодексе Дома, она, — Луна коснулась моей ноги, — будет старшей женой, а я — младшей.

— Почему?! — взвыла Панси волком-оборотнем в полнолуние.

— Потому что мы так решили, и Источник Дома с нами согласился, — ответила я. — А больше это никого не касается. Гарри, я голодна!

И мы двинулись к столу Гриффиндора. Обедать.

Глава 43. Педсовет. (Северус)

Разумеется, выступление Поттера и компании не могло остаться без последствий. Так что мы все дружно посмотрели на директора, в ожидании, что наказание он назначит сам.

— Пять баллов с Гриффиндора за колдовство вне классной комнаты, — вздохнув, прореагировал Дамблдор.

Признаться, я не поверил своим ушам. Хотя временами директор и совершал странные поступки, вроде подкидывания Гриффиндору немерянной кучи баллов в конце первого курса, практически без объяснений, что вызвало резкий всплеск неприязни к ало-золотым со стороны остальных трех Домов, но «в среднем» Дамблдор убеждал нас, что к его бывшему Дому следует относиться построже, поскольку «их храбрость часто выливается в безбашенные выходки».

А тут… За такое феерическое выступление — и всего лишь пять баллов? Хотя… именно во столько в свое время оценили жизнь заучки Грейнджер… Так что ничего удивительного, что и угрозу жизни Захарии Смита оценили ровно во столько же.

Помона Спраут, чьего ученика только что чуть было не окатили огнем, попыталась возмутиться. Но Дамблдор покачал головой и сказал:

— Я все объясню на собрании после обеда. Присутствие деканов — обязательно.

Последнего он мог бы и не говорить. Всем нам были крайне интересны причины директорского благодушия в ответ на столь неприкрытое хамство.