Оружейник Хаоса

Ронникинс, как самый тугодумный из всей компании, не успел вовремя нырнуть, и заработал шрам через весь лоб, который не поддавался никаким способам исцеления, ни от мадам Помфри, ни в святом Мунго. Правда, остальные — вполне себе нырнули и отделались разве что длительным курсом Бодроперцового зелья. Ведь Гермиона выбрала самый медленно распространяющийся вариант заклятья, используемый исключительно как демонстрационный. Так что с Захарией Смитом мы еще далеко не закончили.

— О Свете, — спокойно ответил я, понижая голос так, чтобы расслышали только сидящие рядом со мной девочки.

— и о Тьме. С больших букв. Сколько уже их было, этих попыток избыть Тьму… Белый Халак, Нинтарк, Поля Темной крови, Комплементация Человечества… Убийства, пытки, предательства во имя Торжества Света… И результат всегда один и тот же.

— Горы трупов и реки крови, — шепнула Гермиона. — Ты прав. Мы же вместе слушали эту лекцию. Скажи лучше: как ты думаешь — почему так и не появился тот «взрослый волшебник», который должен был поправить тебе память и заставить забыть об отношениях с нами?

— Может быть потому, что этого «взрослого» никогда и не было? — ответил я вопросом на вопрос.

— Но Смит верил в то, о чем говорил, — вмешалась Луна. — Его мозгошмыги были отчетливо видны.

— Тебе ли, Луна, не знать, — отозвался я, — что не все, во что твердо верят, является истиной?

— Но… зачем все это? — задумчиво прошептала Гермиона. — Ведь симптомы отравления зельем болтливости — не узнать довольно трудно… Зачем кому-то травить этого дебила, — девочка зыркнула в сторону Ронникинса, сидевшего за столом Гриффиндора с повязкой на лбу и кривящегося, когда очередные высказывания Молли унижали его всяческое достоинство.

— И кто мог это сделать?

— Я… — Луна запнулась, при этом лице ее стало каким-то совсем неземным. — Лунопухи подсказывают, что ответ на последний вопрос мы скоро узнаем. Он сам придет и расскажет…

— Как решил открыть глаза Мальчика-который-Выжил на его якобы лучшего друга? — получив небольшую зацепку, разум Гермионы отработал практически молниеносно.

Мне пришлось пару минут вдумываться в разговор девочек, чтобы все-таки согласно кивнуть.

— Уизли ушел в отбой, а национальному герою все еще нужен лучший друг, который сможет мягко и ненавязчиво контролировать его поведение… — тихо-тихо, так чтобы только Луна и Гермиона меня слышали, стал рассуждать я.

— …становящееся нестерпимо независимым, — закончила за меня Гермиона.

Глава 42. Торжественное оглашение.