Оружейник Хаоса

— Гарри! Что ты говоришь?! Разве ты не чувствуешь… — профессор Люпин запнулся, стараясь выразить охватившие его чувства.

— Чувствую, — ответил я. И то, что я чувствую очень похоже… — теперь запнулся я, поняв, что упоминать свои ощущения при попавшем в Беллу Круциатисе (хотя она и смогла сбить мне концентрацию и избавиться от действия этого проклятья, но позже мне объяснили, что охватившая меня эйфория как раз и говорила о том, что заклятье подействовало), да и о подзднейших, совместных с Гермионой и Луной тренировках в наложении и избавлении от Империо — будет как-то несвоевременно.

— Чем «похоже»? — неверяще посмотрел на меня Люпин.

— Эйфория, — твердо ответил я. — Она провоцирует применять заклятье снова и снова. В случае Непростительных — убивать, пытать, подчинять… Что угодно, лишь бы снова ощутить это удовольствие…

— А при чем тут патронус? — удивился Люпин.

— При том же самом. Точно также, как и непростительные, он вливается в личную силу мага, провоцирует Дар на то, чтобы создавать ситуации, в которых его придется применять снова и снова… Защищать, спасать…

— Но что в этом плохого? — не понял профессор, воспитанный в представлении о том, что свет — это всегда хорошо, и именно из-за этого не способный найти общего языка со своим волком.

— В лучшем случае — получим героя с «Синдромом спасения людей», который однажды просто погибнет в одной из авантюр, навязанных ему искаженным Даром, — я задумался о том, стоит ли продолжать… но профессор не оставил мне выбора, задав вопрос.

— А в худшем?

— Профессор Люпин, — уточнил я, — Вы знакомы с маггловской литературой?

— Немного, — оборотень потупился. Вообще, как я осознал с некоторым весьма запоздалым удивлением, среди борцов за всеобщее равенство и права магглов было очень мало тех, кто хоть немного разбирался бы в жизни этих самых магглов. Так что ответ Люпина меня сильно порадовал.

— В таком случае, возможно, Вы узнаете цитату и сумеете ее продолжить: «О, как надежно я защитил бы их всех…», — я посмотрел на профессора, на чьем лице отражался шок.

— «…превратив их всех в своих рабов», — эти книги Люпин действительно читал.

* * *

— О чем задумался? — толкнула меня Гермиона.

Я вернулся к действительности, благо, Молли все-таки сорвала голос, и теперь только шепотом могла продолжать повествовать о несчастьях младшего из ее сыновей и о подлом, коварном Поттере.