Самватас: Вороний предел

– Вернёшь меня на пятнадцать лет назад? – Лёля сдула упавшую на лоб прядь волос.

– Не думаю, что даже Тан способен на это. А если и да, он не согласится.

– Тогда ничего нормального там нет. Не для меня.

Поднимались по извилистой асфальтированной дороге, окруженной зарослями хмеля.

– Зачем ты привел меня в Киев, отец воронов?

– Хотел, чтобы ты увидела его. Пока еще есть дорога назад.

– Разве я не могу в любой момент пройти через врата?

– Можешь, конечно. Но только здесь и сейчас у тебя нет судьбы. Вдохни этот воздух.

Ты, живая женщина, человек. Этот день никогда больше не повторится. Если он примет тебя, ты станешь частью Самватаса. И это необратимо.

– Давно хотела спросить… Почему ты так со мной носишься? Еще с того дня, когда я… ты же знал, что я покончу с собой, да?

– Я говорил тебе: я сам отец.

Мимо пролетел блестящий черный джип. За тонированными окнами просматривалась фигура тучного батюшки.

– Не люблю, когда меня держат за дуру, – Лёля остановилась, отряхивая со ступни прилипшие камушки.

– Так зачем я понадобилась самому королю воронов?

– Ты спрашиваешь, но не слушаешь ответов. Конечно, ты – особенный случай. Я не брожу по барам, разыскивая запутавшихся глупых девчонок. Но ты спрашиваешь не о том.

Они стояли у распахнутых ворот монастыря. За зеленым забором пышно цвели розовые кусты.

– Я – невротичная барменша-самоубийца без высшего образования. Что во мне особенного?

– Это уже почти правильный вопрос, – Авенир вытащил из нагрудного кармана жилета крошечное черное перо, поднял руку вверх и отпустил перышко на ветер.

Кроны деревьев на склоне Выдубичей мельтешили черными крыльями. Маслянисто-черное облако грачей закружилось над его головой. Король воронов распахнул им объятия: – Что должен знать каждый птенец?

– Кто, кто, кто ты? – разноголосо отозвались птицы.

– Кто ты? – спросил Авенир у босой девушки.

Лёля закусила нижнюю губу наискосок. На белой коже остался след от зубов.

– Ты знаешь, что с ним случилось?

Авенир оскалился.

– Я хочу, чтобы ты вошла в расколотый храм и стала той, кто знает, что случается с потерянными мальчишками. И ты найдешь моего сына.

Он щелкнул пальцами, и стая грачей закружилась с безумной скоростью. Очертания птичьих тел размылись, смешались, и перед ними выстроилась матовая лестница вверх.

Они ступили на широкие ступени вместе. Женщина и ворон.

Храм был бел до синевы, как первый утренний снег. Распахнутые резные двери поскрипывали на ветру.