Сказки одного города

Открываются врата в подземный мир и оттуда выходит тьма и укрывают землю. И в этой тьме по земле начинают бродить чудовища. И если человек будет недостаточно осторожен, то он повстречает их, и они утащат его в подземный мир к Куль-Отыру. Но самое страшное, что неосторожный человек может случайно провалиться в открытые врата подземного мира и никогда оттуда не выбраться. Вот почему не стоит ночью ходить по тайге.

- А почему Нум-Торум разрешает своему злому брату приходить в наш мир?

- Потому что он сам специально дал такой наказ Куль-Отыру, чтобы люди ночью спали и отдыхали, чтобы с утра у них были силы на труд.

- Нет, не останутся.

- Вот потому и Нум-Торум разрешает Куль-Отыру хозяйничать на земле, чтобы люди лишний раз не выходили ночью из дома, а спали.

- Но ведь мама с папой сейчас тоже идут по лесу. - произнёс немного озадаченно мальчик.

- Да, но во-первых они очень осторожно идут. - голос дедушки был мягок, словно обволакивал внука, - Твои мама с папой знают, как ходить ночью по тайге, чтобы не повстречать созданий Куль-Отыра.

- А во-вторых? - Петя внимательно смотрел на своего деда.

- Они уже скоро придут, слышишь?

В свои девять мальчик Пётр знал все сказки дедушки буквально наизусть, но ему каждый раз они нравились. Он уже, конечно, знал, что никакого Нум-Торума и его злого брата из подземного мира не существует, что на небе светит солнце, а когда оно заходит за горизонт - наступает ночь. Однако же здесь, в затерянной среди гор приполярного Урала избе на берегу реки Парнук, он считал, что эти рассказы чистая правда.

Заскрипела уличная дверь, дед Семён крякнул и встал на ноги. Петя услышал голоса родителей в сенях, и вот они уже появились в комнате, уставшие, но счастливые.

- Ох, там подмораживает! - воскликнула мама Лена, обнимая дедушку, а потом и сына.

- На самом деле, так даже удобнее. - отозвался папа Кирилл, здороваясь в той же очерёдности со своим отцом и сыном.

- Удобнее было бы идти, если бы ты не рассказывал свои дурацкие истории. - весело ответила женщина, - Мне за каждым деревом твои утчи и кули мерещились.

- Это не мои, а хантыйские, - отозвался мужчина, наливая себе и жене чаю из пузатого чайника.