Volens nolens

Volens nolens

Полина Вилюн

VOLENS NOLENS

Было уже далеко за полночь, когда Пьеро закончил наконец дезинфицировать инструменты, перевернул висящую на окне табличку надписью «the end» к миру, повернул ключ и потянул входную дверь на себя. В образовавшейся щели немедленно нарисовался старенький малиновый мартенс с истрёпанными шнурками, из которого рос чёрный носок в хохочущих кислотно-желтых котиках.

Пьеро моргнул, нахмурился и попытался вернуть дверь в исходное состояние, отчего мартенс слегка сплющило с боков, а из-за двери раздалось сдавленное шипение.

— Извините, а можно мне, пожжжжалуйста, войти? — давление с той стороны усилилось и вслед за полным котиков ботинком в щель проникла колючая и загорелая девичья коленка. Давить дверью такую коленку Пьеро, в котором было полных двадцать семь лет, почти два метра роста, бритый череп, сейчас надёжно скрытый под чёрной банданой, и больше центнера полезного живого веса, не отважился.

— Прошу вас, — молодой человек сделал шаг в сторону и галантно распахнул дверь.

Обладательница колючих коленок одним длинным плавным движением просочилась мимо него в кабинет и втекла в рабочее кресло.

Спутанные каштановые волосы, едва закрывающие мочки ушей. Треугольное лицо с высокими скулами. Шорты. Поверх простой белой майки короткая, видавшая виды курточка.

Пьеро смирился с неизбежным, вздохнул, накинул свежий, приготовленный на завтра халат и повернулся к гостье.

— Мадемуазель уже знает, чего хочет?

Именно за это обращение, а ещё за исключительную, доставшуюся от каких-то далёких предков белокожесть, Пётр и получил моментально приставшее прозвище Пьеро.

Девушка смерила его пристальным оценивающим взглядом и кивнула:

— Мадемуазель знает, чего хочет. Мадемуазель хочет игральные кубики и надпись.

Пётр изумлённо поднял брови. Девушка не была похожа на тех, кто обычно заказывал набить карты, кубики или ухмыляющегося джокера. И, несмотря на странное время, выбранное для посещения, выглядела трезвой.

Вменяемой. Так что выбор, скорее всего, был сделан не сейчас, сидя в кресле, и не за пять минут до того, как просочиться в салон, а давно. Мастеру стало любопытно.

— И какую же надпись желает мадемуазель?

— Volens Nolens. И да, мадемуазель знает значение.

Пьеро стушевался. Он абсолютно точно где-то когда-то слышал эту фразу, но перевода не знал. А в работе она ему никогда раньше не встречалась. Было сколько угодно фатумов.