Самозванец

Но однажды, когда ночь была восхитительно мягка и тиха, и полуночный час давно остался позади, а темнота уже начинала едва заметно бледнеть, ноздри Романа резанула такая странная смесь запахов, что он остановился в крайнем недоумении.

Воняло упырем. Плесенью и падалью, лежалым тряпьем и старой обувью. Кровью разной степени свежести. Мертвым мясом. Нормально. Прочь бы от источника запаха, но к нему примешивалась невозможная тонкая струя январской свежести и мяты. Вампирского холода и мятного запаха смятения и неуверенности.

Что бы это значило?

Роман пошел на запах, тщательно принюхиваясь. Падаль и мята странным образом стекались в одну общую волну, сбивающую с толку. Больной вампир, если такие бывают? Упырь-идеалист? Если такие бывают...

Ловя струю запаха, Роман вошел во двор, заросший благоухающими тополями и березой. Тополя слегка сбили его со следа, запах путался между деревьев – но заострялся с каждым шагом, поэтому легко нашелся снова. В конце концов, обшарив двор глазами, Роман увидел в тени дома семенящую скрюченную фигурку упыря женского пола.

Роман нагнал ее в два прыжка. Упыриха остановилась и оглянулась. При жизни ей было, вероятно, лет тридцать-сорок, этой замухрышке, закутанной в замызганный серенький шарфик. На белесом подслеповатом, но странно нежном для упыря личике появилось выражение тупого страха и раздражения.

– Девушка, на пару слов? – пригласил Роман, раздувая ноздри.

– Я тороплюсь, – в тоне упыря прозвучал намек на жеманничанье, совершенно дикий на Романов слух.

– Прекрасная сегодня погода, – понес Роман, почти не обдумывая слов. От свертка тянуло холодом и болью. Это было невозможно и это было нестерпимо. – В такую погоду лучше гулять вдвоем и наслаждаться красотами этого дивного двора вместе, не так ли? Такая привлекательная девушка не может.

Он не успел придумать, что она не может. Упыриха поджала губы и произнесла еще более жеманно:

– У меня дела, вы не понимаете, что ли? И вообще – я на улице не знакомлюсь.

Роман оторопел. Он никак не ожидал, что это начнет с ним кокетничать – но даже не в том было дело. Он отчетливо ощутил ее тянущее присутствие рядом с собственной душой. Ее взгляд сосал силу, насколько позволяла Романова растерянность – она даже причмокивала про себя.