Эрминиды

– Указал на то, что дуэльный кодекс не допускает такой разницы в классе. Однако юноше уже было всё равно. Ему просто хотелось подраться.

– А ты не преминул воспользоваться возможностью?

– Я пытался увести мальчика. Но Раймон меня атаковал. Мне пришлось защищаться.

– Хорошенькая защита, – хмыкнул боевой маг. – «Грозовой фронт»!

– Как вы справедливо заметили, атакующая магия – не моя специальность. И мой арсенал куда беднее вашего, Теус. К тому же, заклинание было модифицированным – я позаботился, чтобы никто не погиб.

– Хитрая крыса! – прорычал боевой маг. – Чего ты добиваешься?

– Я добиваюсь счастья и благоденствия для себя и своего клана. При минимуме сопутствующих жертв. Мортимер, я протестую! Не позволяйте ему пользоваться моим состоянием в целях шпионажа.

– Он прав, Теус. Мы слышали достаточно.

– Он лжёт! – сатанея от гнева, воскликнул Марис. – Не знаю, как ему это удаётся, но он лжёт!

Эйзенхиэль разжал пальцы, отчего платок мягко, словно пёрышко, опустился ему на лицо.

– Теус, не сходите с ума! – раздражённо сказал Мортимер. – Вы прекрасно видели, он выпил всё до капли. Он сейчас физически не в состоянии лгать. К тому же всем известна сдержанность князя Элизобарры. Будь на его месте вы, в мире было бы четырьмя мёртвыми магами больше… Благодарю, Эйзенхиэль, – обратился он к вампиру. – Я сейчас дам тебе противоядие.

– А я ещё не достаточно слышал! – взревел боевой маг, вскидывая объятые пламенем руки. – Я выбью из тебя признание, дьявольское отродье!

Северин с ужасом переводил взгляд с него на своего главу клана. Князь Элизобарра, на высоком чистом лбу которого выступили бисеринки пота, продолжал безучастно лежать с закрытыми глазами. Он казался очень молодым… будь он человеком, ему сложно было бы дать больше тридцати, и в то же время совершенно беспомощным.

– Спокойно, – едва слышно прошептал он.

Северин снова перевёл взгляд с князя на Теуса Мариса и с удивлением отметил разительные изменения. Глава клана боевых магов выглядел… пристыженным. Мортимер Белоголовый стоял перед ним, сверля сердитым взглядом из-под сведённых седых бровей, и отчитывал, как мальчишку.